Маяк надежды - Маркус Кас

— Григорий Иванович, — очень серьезно произнес я, когда закончил и поблагодарил за угощение. — Подобное просто незаконно скрывать от людей. Предлагаю деловое партнерство. С меня все технические детали и сам ресторан, а вы просто готовьте. Без сомнений «Морской черт» войдет во все гастрономические путеводители.

— Ну вы, право, захвалили меня, Александр Лукич, — неожиданно смутился адмирал. — Преувеличиваете.

— Готов поставить на это что угодно.

— Пари? — лукаво усмехнулся граф. — Что же, это интересно. Какие же ставки?

Мы оба одновременно призадумались. Ничего не приходило в голову. Мне искренне хотелось для него успеха, а Волкову искренне нравилось угощать гостей. Какие тут условия можно придумать?

В итоге мы вместе расхохотались и договорились на одну монету. Адмирал поставил свой талисман, добытый где-то за экватором. А я поставил то, что оказалось у меня в кармане. Монета-артефакт, защищающая от удара темной магии.

Каждый из нас при этом понимал, что кто бы ни выиграл, мы просто обменяемся этими монетами.

Мы ударили по рукам и на том разошлись.

* * *

Когда пришла новая беда, я стоял возле пруда в нашем саду и смотрел на плещущихся там волшебных карпов. Мне нужно было придумать способ взять ранг одним делом.

Золотисто-розовые рыбы подплывали к поверхности воды и глядели на меня с беспокойством. Словно чувствовали, что я хочу что-то сделать с их домом.

Но мне просто было легче придумывать варианты, смотря на стихию.

— Барин! — сзади раздался взволнованный голос Прохора. — Боюсь, случилось страшное…

Разом выведя меня из благостного состояния этими словами, слуга умолк. Сначала я внимательно оглядел старика. Но тот был здоров, цел, да и выглядел прекрасно. Увлечение кулинарией благотворно сказалось на его раньше сухощавой фигуре.

Я бросил взгляд на дом, активируя сигнальную нить, связанную с охранной сетью особняка. Тихо.

Уже после этого я все же спросил:

— Что случилось? Авдотья Павловна?

— Да бог с ней и он же ей судья, — философски равнодушно ответил Прохор. — Заняты их сиятельство, тряпками да пересудами. А вот Лука Иванович от нас что-то скрывает. Что-то серьезное.

Старик снова забеспокоился, нервно теребя кожаный фартук, с которым теперь расставался только для подачи еды в столовую. Вещица шла в комплекте с тем устройством, что я добыл. Помимо гриля, коптильни и прочего, в подарок приехало и обмундирование. Чертовски ладно изготовленное.

Прохор, облачившись в этот фартук, преображался и становился иным человеком. Старый вояка нашел новое предназначение и очень гордился им.

И я бы скорее подумал, что проблема связана с тем, что гости пожаловались на стряпню. Но никак не ожидал услышать про патриарха.

— Давай по порядку, — я усадил его за столик и сам сел рядом.

— Скрытничает, — коротко сказал слуга, словно это все объясняло.

Прохор тяжко вздохнул и принялся путано рассказывать.

Его тоже насторожили частые отлучки деда. Но если мне хватило того, что глава рода находился в прекрасном самочувствии и шел на поправку с поражающей скоростью, то Прохора это не удовлетворило.

Ведь они были давними друзьями и прошли через многие лишения и беды. Так что привыкли делиться друг с другом всем. Как плохим, так и хорошим.

А в последнее время Лука Иванович стал пренебрегать даже утренним чтением, которому посвящал немало времени после завтрака. Все чаще и чаще он стал уезжать, не сообщая куда.

И ладно бы началось это после приезда родни. Было бы логично. Но это началось после возвращения деда из лечебницы.

К тому же Прохор заметил, что патриарх частенько витал где-то в своих мыслях, не с первого раза слыша, когда к нему обращаются. И раздражаться стал по непонятным поводам.

В общем, налицо была какая-то страшная тайна, грозящая всему роду. Это по словам слуги.

Он сумел и во мне зародить чувство тревоги.

Неужели целитель сделал слишком оптимистичный прогноз, а дед от меня скрывал истинное положение дел? С него станется таким образом оберегать близких. В этом мы были очень похожи.

— А сегодня утром, — подливал масла в огонь Прохор, переходя на зловещий шепот, — он спросил про костюм, который давненько как припас на черный день. Ну вроде как на эти… Прости господи, похороны. От этого… крутюрье какого-то важного. Как сейчас помню, что его сиятельство про него сказал: «Один раз только такое надеть возможно, для самого важного дня».

— Так… — протянул я. — Сейчас все выясню.

Я быстрым шагом отправился на поиски патриарха. Обнаружился тот в своем кабинете. Сидел со хмурым видом над какими-то бумагами, которые быстро спрятал при моем появлении. Завещание?

— Александр, — натянуто улыбнулся он. — Все в порядке?

— Что происходит? — напрямую спросил я.

Накрутил меня Прохор, не без этого. Соблюдать этикет и пытаться вежливо выяснить суть я не смог. Если болезнь деда прогрессирует, к чертям манеры.

Лука Иванович наигранно огляделся, словно отыскивая причину такого вопроса. Поняв, что это не сработало, он сделал строгое выражение лица.

— Объяснись, Саша.

Я уселся в кресло напротив него и выдал все, как есть.

И дед расхохотался. Смеялся он долго, до слез и красноты лица. Затем шумно дышал, приходя в себя.

— Ну паникер, ну фантазия… Саша, нет никакой проблемы. Точнее она лежит в совершенно иной области.

— Это не связано со здоровьем?

— В какой-то степени… — патриарх умолк и прикусил губу.

Вдруг рядом со столом появился дух предка. Митрофан Аникеевич упер руки в бока и повелел:

— Расскажи ты ему, Лука. Ну сколько можно прятаться? Как маленький.

Дед повздыхал еще, отвел глаза и еле слышно буркнул:

— Влюбился я.

— Что? — я его прекрасно расслышал, но никак не ожидал такого поворота.

— Влюбился! — гаркнул он. — Ну и что тут такого?

— В кого? — машинально спросил я, растерявшись.

Призрак закатил глаза, фыркнул и испарился. Лука Иванович наградил меня укоряющим взглядом, но все же прояснил обстоятельства.

Роковая встреча случилась в лечебнице. И я даже мельком видел визави патриарха, когда навещал того.

Как бы это ни было забавно, но мои слова про встречу со вдовствующей графиней оказались пророческими. Именно с такой дамой они пересеклись на вечере музицирования.

Дед никогда не любил никакую музыку, кроме военных маршей и походных песен, но тут словно молнией ударило, когда