Алгебраист - Иэн Бэнкс

Они остановились и посмотрели на него.

— Это ведь иглоид? — спросил Фассин.

Его дядюшка кивнул.

— По-моему, да. Будет у тебя шикарное приземление в Пирринтипити, племянничек.

Суборбитальная яхта, принадлежащая Словиусу, тоже обтекаемая, была гораздо короче — размером в половину черного корабля Навархии: она покоилась на круглой парковочной площадке в стороне от главного круга. Они пошли дальше — Фассин в тонком противоперегрузочном комбинезоне под легкой клановой накидкой. У него было такое чувство, будто он от коленок до шеи погружен в некий теплый гель.

Фассин нес саквояж, в котором лежал его официальный костюм. Слуга с косичкой нес другой чемодан и держал над Фассином большой зонтик. Над креслом-ванной Словиуса натянули прозрачный полог. Другой слуга держал на руках спящую Заб — племянницу Фассина; девчушка (предыдущим вечером она скандально поздно улеглась спать, узнав каким-то образом, что ее дядюшку вызвали на Сепекте) настаивала на том, что должна проститься с дядей, и выклянчила у деда и родителей обещание, но потом уснула — чуть ли не сразу, как только они покинули здание маленького фуникулера, обслуживавшего порт.

— Да, передай привет моему старому другу, главному наблюдателю Чайну из Фавриала, — сказал Словиус, когда они подошли к кораблю Навархии. — Если увидишь. Да, и самый теплый привет, естественно, Брааму Гансерелу из клана Тондерон.

— Я постараюсь передать приветы всем, кто знает вас, дядя.

— Нужно бы и мне поехать с тобой, — с отсутствующим видом сказал Словиус. — А может, и нет.

С опускной платформы под черным кораблем сошел кто-то в сером мундире и двинулся им навстречу. Офицер — женщина с молодым веселым лицом — сняла фуражку, поклонилась Словиусу и Фассину и спросила:

— Майор Таак?

Фассин несколько мгновений молча смотрел на нее, но наконец вспомнил, что в Шерифской окуле он официально носит звание майора.

— Ах да, — сказал он.

— Первый офицер Оон Дикогра, личный номер три тысячи триста четыре, — сказала молодая женщина. — Добро пожаловать. Прошу вас, следуйте за мной.

Словиус протянул нетвердую руку.

— Я постараюсь оставаться живым до твоего возвращения, майор племянничек.

Он издал хрипловатый звук — возможно, это был смех. Фассин неуклюже сжал коротенькие пальцы Словиуса.

— Очень надеюсь, что это ложная тревога и я вернусь через несколько дней.

— В любом случае береги себя. До свидания, Фассин.

— Постараюсь. До свидания.

Он легонько, чтобы не разбудить, поцеловал в щечку все еще спящую Заб и следом за офицером Навархии взошел на платформу. Плита со сферическим днищем пошла вверх, поднимая их на корабль, и Фассин помахал дядюшке.

— Большую часть пути у нас будут перегрузки в пять целых и две десятых «же», — сказала Дикогра, пока костюм и багаж Фассина закрепляли в специальном шкафу. — Вас это устраивает? Мы получили ваши физические данные: судя по ним, у вас нет противопоказаний, но мы должны проверить.

Фассин посмотрел на нее.

— Мы летим в Пирринтипити? — спросил он.

Местные челноки и суборбитальные корабли ускорялись не так резко и преодолевали это расстояние меньше чем за час. Насколько же плотным было расписание?

— Нет, в Боркиль. Мы направляемся прямо туда.

— Вот как, — удивился Фассин. — Нет, пять целых две десятых «же» меня устраивает.

Сила тяжести на планете-луне Глантин была в десять раз меньше, но Фассину нередко случалось переносить и большие перегрузки. Он хотел было сказать, что его рутинная работа включала пребывание по нескольку лет в гравитационном поле, шестикратно превосходящем земное, но это, конечно, было в специально созданном под наскеронские условия стрелоиде да еще в противоударном геле, а потому в счет не шло.

Первый офицер Дикогра улыбнулась, наморщила носик и сказала:

— Это хорошо. У вас прекрасные физические данные. Но все же мы проведем в условиях ускорения почти двадцать часов, а в невесомости будем только несколько минут в середине пути, так что, может, вам лучше посетить гальюн? Я имею в виду туалет.

— Нет, я в порядке.

Она указала на выпуклость у него в паху — единственное место, где серая, толщиной в сантиметр ткань костюма не облегала контуры тела.

— Никаких приспособлений не требуется? — улыбаясь, спросила она.

— Нет, спасибо.

— Снотворное?

— Ненужно.

Капитан корабля была вулем; этот вид всегда казался Фассину чем-то средним между гигантской серой летучей мышью и еще более огромным богомолом. Она коротко приветствовала Фассина с мостика, а затем первый офицер Дикогра и другой вуль, хрупкий на вид, но весьма расторопный (запах которого человеческому носу напоминал миндальный), в звании рядового, усадили его в крутобокое полулежачее кресло в установленной на кардане по центру корабля шарообразной подвесной гондоле, расположенной в центре корабля. Рядовой вуль с хрустом сложил свои мембраны-крылья, а Дикогра устроилась во втором из двух кресел гондолы. Ее подготовка к целому дню путешествия при непрерывной пятикратной перегрузке ограничилась тем, что она швырнула свою фуражку в шкафчик и оправила форму.

Корабль стартовал медленно, и Фассин, глядя в экран на сферической стене напротив, видел, как удаляется круговая посадочная площадка, видел стоящие фигурки с задранными головами. Кажется, Заб махала тоненькой ручкой; потом появилась дымка облаков, площадка наклонилась и пошла вбок, а корабль стал ускоряться, направляясь в космос, — карданная подвеска гондолы обеспечивала неизменное положение кресел относительно окружающего пространства.

Это был крик или нет? Глаза его широко раскрылись. Волосы у него встали дыбом, во рту пересохло. Темнота. Он по-прежнему находился внутри разбившегося чужого корабля, спиной прижимаясь к едва освещенному флаеру. Тайнс ушла — к пролому, проверить, есть ли связь. Черт побери, он и в самом деле слышал крики откуда-то сзади. Может, зов о помощи. Он вскочил на ноги, оглянулся. Видимость была почти нулевая — едва просматривались очертания погнутых, разорванных внутренностей погибшего корабля: накрененные палубы и переборки, огромные висячие ленты непонятного материала, болтающиеся под темным потолком в невидимом далеке. Крики доносились откуда-то изнутри корабля, оттуда, куда ушли Салуус и Айлен. Фассин стоял, вглядываясь в темноту и задерживая дыхание, чтобы лучше слышать. Внезапная тишина, потом вроде бы голос — крик Сала, неразборчивые слова. Помогите? Тайнс? Фасс?

«Что же мне делать? Бежать им на помощь? Ждать Тайнс? Искать другой фонарь, другой пистолет, если они есть?»

За спиной у него что-то стукнуло, и он волчком развернулся.