Компенсация - Дарья Проценко

Часа через два путешествия по лесу Кате безумно надоел ее комбинезон. Дребезжащие декоративные застежки то и дело цеплялись за торчащие ветки, а у Кати было очень мало сил, чтобы постоянно их отцеплять. Один раз она не выдержала и начала с остервенением выламывать молнию, но ткань комбинезона была прочной и упругой и не поддавалась, только нахально поблескивала… Если бы у Кати был нож! Ей на ум то и дело лезли прочитанные когда – либо книги об экспедициях или заблудившихся людях, вспоминались правила поведении в незнакомом лесу, что при уходе из лагеря необходимо было иметь при себе нож и зажигалку, этакий мини – набор для выживания. Впрочем, зажигалки у Кати тоже не было…

Обувь стала второй проблемой. Эгрессе были прочными и не промокали, что было хорошо. Катя уже несколько раз спускалась к воде, напиться и умыться, а у ручья почва была топкой. Но ее ботинки не были предназначены для долгой ходьбы, подъем был сконструирован так, что ноги быстро устали и начать нестерпимо ныть. Ей ужасно хотелось снять эгрессе, но босиком идти было страшно. Только травм ей не хватало вдобавок ко всему!

К нагрузкам Катя была приучена. С физической подготовкой в летной академии все было в порядке, но ввиду отсутствия еды и энергетической подпитки идти дальше становилось все тяжелее. Тело слушалось плохо и хотелось есть. Давешние макароны казались деликатесом, а жесткая полка удобной постелью. Она думала о сале и шоколаде, вспоминала древние сухпайки, которые люди специально готовили для экспедиций на Северный полюс, чтобы чем – то себя занять, пыталась вспомнить состав этого продукта. Получалось плохо. Думать не хотелось, а не думать не могла. И еще одной проблемой стало то, что у Кати не осталось ни одной темы, на которую ей было бы приятно думать…

Ближе к вечеру, когда она уже окончательно обессилела и разуверилась в том, что найдет в этом дурацком лесу хоть что-то для себя полезное, ей повезло. Катя наткнулась на черничник. Жестколистные кустики хозяйственно расползлись по земле, и все были усыпаны крупными темными ягодами. Катя плюхнулась прямо на них, не заботясь о том, что вымажется в соке и стала жадно и бездумно есть… Она никогда не собирала чернику…. За земляникой они с Колей летали в ближайший лес, ей понравилось. Но как только образ Коли возник у Кати в голове, сердце со всей силы схлопнулось, как раковина моллюска, и думать о ягодах резко расхотелось…

* * *

Операцию по обезвреживаю кассетных преобразователей удалось завершить за полдня. К тому же времени закончили и монтаж сетки.

Земляне Келемена не разочаровали, они понимали довольно много из объяснений ладьеров. Но вопросы задавали в основном Петр и Андрей, из чего Келемен сделал вывод, что Александр либо имеет образование по другому профилю, далекому от физических параметров активаторов кассетных снарядов, либо какие-то иные цели.

При облете пострадавшего района был обнаружен примитивный железнодорожный состав. Космокатер Келемена даже повисел сверху, для оценки повреждений, оказания возможной помощи и… удовлетворения любопытства. Ладьёры с интересом осмотрели поезд, и как только поняли, что все в порядке, приземляться на стали. И так привлекли к себе много внимания. Люди высыпали из вагонов и активно пытались сквозь туман разглядеть космокатер. Им, как и ладьёрам, было любопытно.

Операция прошла по плану. Земляне остались довольны, и, похоже, уверовали в могущество и открытость ладьёров. Так, по крайней мере, показалось Талин, сменившей на посту Зиларда.

Космокатера перегнали на полигон у Академгородка. Там же приземлился и «Эльщу». Остальные звездолеты остались на орбите, чтобы в соответствии с предоставленными землянами данными по климату, геологическими картами и кропотливо произведенными расчетами, попытаться обернуть изменения вспять.

– Чудес не ждите, – предупредила Талин, – возможно, некоторые изменения необратимы. Но данные по прогнозам мы вам предоставим после завершения операции.

Землянам эта фраза не понравилась, но и выхода у них другого не было, кроме как принять все как есть.

После приземления Талин разрешила экипажам выйти размяться, согласовав это с землянами. Ладьёры не стали мудрить с одеждой. «У нас нет цели затеряться в толпе. Тем более что пока за местных мы можем сойти весьма условно. Идем кому в чем удобно». Население предупредили о визите инопланетных гостей, поэтому на улицах наблюдалась аномальная активность.

– Женщин тут много, – удовлетворенно отметил Сабо.

В городке ладьеры разделились. Большинство решили просто погулять, с целью наблюдения и приобщения к среде. Сабо с Анталем направились в местный медицинский центр, который, по мнению самих землян, был суперсовременным, как с точки зрения проводимых исследований и с точки зрения оснащенности. Талин с Зилардом и Аксаром отправились в администрацию Академгородка, знакомиться с группой спасателей из оперативного штаба, в который поступала вся информация из пострадавших районов. С советами ладьёры лезть не хотели, а вот послушать не помешало бы. Перед высадкой Талин всех предупредила:

– Я за мягкий вариант контакта. В конфликты не вступать, проявлять дружелюбие, свое мнение держать при себе. По большинству вопросов желательно разойтись полюбовно. Если получится…

Дьён в этом уверен не был. По той информации, которую ему удалось получить и систематизировать, земная культура была своеобразной. Землян отличало свободомыслие, которое граничило с неорганизованностью. Ладьёров с детства учили распознавать свои желания и считаться с собственными возможностями, поэтому их мышление было взвешенным и конкретным. А земляне жили, как им вздумается, и считали, что имеют на это полное право…

* * *

На ночлег Катя устроилась на куче валежника, присыпанного теми же хвойными иголками. А ночью проснулась от надсадного кашля. Горло горело, а в груди поселилась боль. Ее колотил озноб. Катя поднялась и попыталась побороть приступ, стараясь спокойно вдыхать и выдыхать. Глаза слезились, руки тряслись, ноги подкашивались. Отпустило ее только минут через десять. И к тому моменту Катя прокляла все на свете. Потому что так плохо ей еще никогда не было.

После того как приступ прошел, она в изнеможении потащилась к протекающему неподалеку ручью. Вода была холодной, но Кате было все равно. В тот момент, когда она глотала эту воду, она была практически счастлива. Отходняк наступил после. Шатаясь от слабости она еле – еле дошла до чахлой сосенки и сползла спиной по стволу. Легкий хвойный запах привел ее в чувство, Катя ощупала руками ствол и наткнувшись на липкую душистую смолу стала отковыривать ее ногтями. Потом сунула в рот вязкий комок. Сильно легче не стало, но теперь можно было сосредоточиться на том, что это лекарство. «Природный антисептик. Главное же верить…» – устало подумала Катя.

Пробуждение было мерзким, она окончательно простудилась. Горло болело, голова была тяжелой. А когда Катя попыталась подняться на ноги, то еле удержалась, чтобы не упасть.

На автомате она потащилась вперед, не разбирая дороги. Ей было уже все равно, куда она идет и зачем. Катя понимала, что вряд ли выживет без еды, тепла и лечения. Но она продолжала идти. Мысли в голове толкались вялые, безжизненные и холодные. Как та земля, на которой она ночью спала, и как тот воздух, который все сложнее было вдыхать.