Вспомнить всё - Филип Киндред Дик

– Схему двигателя, – пояснил Байблмен.

– Тише, черт подери!

– В запоминающем устройстве осталась ссылка. Схему я раздобыл, а что теперь делать, не знаю. Наверное, бежать и надеяться, что не поймают.

– Администрация не в курсе? Колледж не проводит самомониторинг?

– Вряд ли они знают о пропущенной ссылке.

– Боже мой! – воскликнула Мэри. – В первый учебный день… Тебе лучше хорошенько все обдумать.

– Схему можно уничтожить, – отозвался Байблмен. – Или продать. Я уже просмотрел распечатки. На последней странице есть анализ. «Пантера»…

– Лучше говори «он», – посоветовала Мэри.

– Его можно использовать как гидроэлектрическую турбину и вдвое сократить расходы на производство энергии. Технические тонкости я не понял, зато уяснил главное: это дешевый источник электроэнергии. Очень дешевый.

– Значит, выиграет все человечество?

Байблмен кивнул.

– Здорово они прокололись, – кивнула Мэри. – Что нам говорил Каселс? Если кто-то передаст в Колледж информацию о дви… о нем, Колледж ее уничтожит. – Задумавшись, Мэри стала медленно жевать. – Они сознательно прячут его от общественности, хотя промышленный спрос наверняка велик. Чудесно…

– Что мне делать? – спросил Байблмен.

– Понятия не имею.

– Я собирался переправить схему на планету-колонию, где нет тотального контроля властей. Нашел бы независимую фирму и заключил с ними договор. Правительство не узнает, откуда…

– Еще как узнает! – возразила Мэри. – И выйдет прямиком на тебя.

– Тогда схему лучше сжечь.

– Решение принять непросто. С одной стороны, у тебя в руках секретная информация, которую ты получил незаконно. С другой…

– Я не получил ее незаконно! Колледж напортачил.

– Ты нарушил закон, военный закон, когда вывел схему на печать, – спокойно продолжала Мэри. – Ты должен был сообщить о нарушении режима безопасности сразу, как увидел схему. Тебя бы наградили. Майор Каселс наверняка похвалил бы.

– Мне страшно, – пролепетал Байблмен, чувствуя, как страх разрастается и заполняет душу. Пластиковый стаканчик в его руках задрожал, кофе выплеснулся на форму.

Мэри промокнула темное пятно салфеткой.

– Не сходит! – пожаловалась она.

– Символизм, – отозвался Байблмен. – Леди Макбет. Мне всегда хотелось собаку Кляксу, чтобы говорить: «Не приставай, чертова Клякса!»

– Я ничего советовать не стану, – заявила Мэри. – Ты сам должен принять решение. Обсуждать его со мной нечестно: вдруг расценят это как заговор и упекут нас обоих за решетку?

– За решетку, – эхом отозвался Байблмен.

– Если хватит душевной энергии… Господи, я хотела сказать, что, если хватит душевной энергии, ты обеспечишь человечество дешевой энергией! – Мэри засмеялась и покачала головой. – Видимо, я тоже напугана. Делай так, как считаешь нужным. Если решишь опубликовать схему…

– Боже, об этом я и не подумал! Просто опубликовать! В газете или в журнале… Безвольный робот-принтер за пятнадцать минут распечатает схему и разошлет по всей Солнечной системе!

«Нужно лишь оплатить печать и загрузить в машину три листа со схемой. Просто до элементарности, – подумал Байблмен. – А потом до конца жизни мыкаться по судам и тюрьмам. Хотя, может, решение вынесут в мою пользу. Найдут в истории прецеденты, когда важную секретную информацию, да еще военную, крали и обнародовали, но вор был не просто оправдан, а причислен к героям. Рискуя жизнью, он совершил поступок во благо человечества».

Два вооруженных охранника решительно подошли к Бобу Байблмену. Тот смотрел на них, не веря своим глазам.

– Студент Байблмен?

– Фамилия у меня на форме.

– Вытяните руки, студент Байблмен.

Охранник покрупнее надел на Боба наручники.

Мэри не сказала ни слова: она медленно, без спешки поглощала ужин.

Байблмен ждал в кабинете майора Каселса, пытаясь примириться с тем фактом, что он, выражаясь официально, «отстранен от занятий». На душе скребли кошки. Он гадал, что с ним будет. Гадал, не подстроено ли все. Гадал, что делать, если предъявят обвинение. Гадал, почему они тянут. Потом он стал гадать, в чем глубинный смысл случившегося и как, если обучение продолжится, он осилит премудрости курса «Космология, космогония, досократики».

В кабинет вошел майор Каселс и извинился за задержку.

– Нельзя снять наручники? – спросил Байблмен. Они сидели очень туго, и запястья сильно болели. Каждая кость ныла.

– Мы не можем найти схему, – проговорил Каселс, усаживаясь за стол напротив Байблмена.

– Какую схему?

– Двигателя «Пантера».

– Схемы двигателя «Пантера» существовать не должно. Вы сами так говорили на установочной лекции.

– Ты запрограммировал терминал на получение схемы? Или она появилась на экране случайно?

– Мой терминал запрограммирован на болтовню о воде, – покачал головой Байблмен. – О том, что Вселенная состоит из воды.

– В момент, когда ты запросил распечатку схемы, терминал автоматически уведомил службу безопасности.

– Черт вас подери! – выругался Байблмен.

– Слушай, мы хотим вернуть схему, а не упечь тебя в тюрьму. Скажи, где распечатки, и к ответственности тебя не привлекут.

– Сказать, где что? – Байблмен прикинулся дурачком, понимая, что напрасно теряет время. – Могу я обдумать свое положение?

– Да.

– А идти можно? Я устал. Да и наручники снять хотелось бы.

– Мы заключили соглашение, – начал майор Каселс, снимая наручники, – о секретных материалах между Колледжем и студентами. Вы, уважаемый мистер Байблмен, к нему присоединились.

– Добровольно?

– Нет. Однако условия соглашения ты знал и, когда обнаружил схемы двигателя «Пантера» в банке памяти Колледжа, доступные каждому заинтересовавшемуся практическим применением досократиков…

– Я жутко удивился, – перебил Байблмен. – До сих пор в себя не приду.

– Преданность – категория этическая. Пожалуй, я исключу наказание и поставлю во главу угла верность Колледжу. Ответственный человек соблюдает законы и соглашения, которые заключил. Верни схему и сможешь учиться дальше. Мы даже не станем тебя неволить – разрешим выбрать предметы. По-моему, из тебя получится хороший студент. Подумай хорошенько и завтра утром с восьми до девяти приходи сюда с докладом. Ни с кем не разговаривай, ни с кем свою проблему не обсуждай. Не пытайся покинуть территорию Колледжа. Вопросы есть?

– Нет, сэр, – без всякого выражения отозвался Байблмен.

Той ночью Байблмену приснилось, что он умер. Перед Бобом простирались бескрайние пустоши, и отец медленно приближался к нему, выбираясь из темного участка на яркое солнце. Байблмен был рад его видеть и чувствовал отцовскую любовь.