Динуар - Н. Григорьев

– И что сделал ты?

– Достал записи.

Красные тетради и тяжелый том с обугленным полумесяцем уголком.

– Всего-то? У нас бы был весь архив Добринского, если бы кто-то не полез наперед старикана.

– Нет никаких нас! – рявкнул Кравитц и вздрогнул, когда эхо отразилось от кафельных плит.

– Не кипятись, – едва ли не прошипел Ширес. – Ты на меня гнешь спину, с-сука.

С облипшей башку челкой фантом напоминал Гитлера.

– Да пошел ты! – со злостью повторил сыщик.

Он закрыл дверь в кабинку, расстегнул штаны и представил, что это тот самый колодец и он мочится на Джимми сверху. Где-то там, в темноте сливного колена, ему даже удалось разглядеть нелепо барахтающуюся фигурку.

– Итак, ты построил свое расследование на мутной строчке про пинту зелья? – Ширес невозмутимо пустил струйку воды изо рта. – Серьезно?

– Я построил его на фактах.

– Просвети.

Ленни тяжело вздохнул. Он ведь точь-в-точь как в жизни: то есть не отстанет.

– За’ары пропадали в «Дыре». Это факт. При этом Смит и Рекс заказывали «фирменное блюдо» – так утверждают свидетели и «наружка», что отражено в протоколах.

– А копы никогда не врут… И Стегманн Моттс, который просто подал тебе расследование на тарелочке…

Над въездом в Динаполис стоило поставить билборд: «Не верь никому».

– Но ты поверил?

– Показания не связанных друг с другом источников сходились. Это называется анализ информации, тебе не понять.

– Куда там…

Толстая пачка, мятый конверт. Крафтовая бумага вспучивается, словно купюры вот-вот вырвутся наружу. Он взял их, а теперь отчитывается перед засевшим в голове призраком. За все надо платить, даже за деньги.

Ленни снова вздохнул.

– В «день икс» кафе принимает доставку с «Райских полей», за которую платит банковским переводом ровно в дайм.

– Это же бред.

– И одновременно факт.

– Седьмого июля, когда Лори видели…

– Мою жену Лорелею… – перебил Ширес.

–… на углу Юнион и 17-ой, был тот же транш.

– И они всегда переводят по десять центов?

– Нет. Когда план доставки совпадает с исчезновением, то ничего подозрительного в бумагах. Видимо, все укладывается в общую сумму. Но это уже не отследишь.

– Подозрительного? У них вся отчетность – сплошная липа. Если верить твоему приятелю Моттсу… И как налоговая их не прихлопнет?

– И еще. Всякий раз, как кто-то отправляется на последний обед, «Элизиум» отваливает «Райским полям» по пять кусков. Теперь доволен?

Ленни стряхнул и еще раз посмотрел в слив. Мистер Бойскаут все также бултыхался на поверхности.

– А что же «Черный веган»? – непринужденно поинтересовался Джимми, промокну́в лоб платком.

«Черный Веган». Круглый, пухлый, красивый, как успешный юрист из Бронтса. Булочка с саговником выставленная на белоснежном фаянсе, которую начиняют красочные хвощи и томаты. Не сочный, не жирный, чуть подслащенный «райским» составом. Заменитель жизни. За несколько дней до того, как жертва собиралась покинуть мир, урод-алхимик делал в одном из узких столбцов своего журнала короткую запись: «Зелье Особое, 1 пт».

– И?

– И так уж вышло, что единственным блюдом меню, в котором используют соус с приставкой «особый» был «Черный веган».

– Гениально! Ты мог бы зарабатывать на этом, – Ширес буквально сочился ядом.

– Но ведь все получилось. Ну, почти.

– Повезло, – ответил бойскаут. – Тебе всегда везло.

Ну да, счастья полная жизнь, по мне же видно.

Ленни смачно плюнул в канализацию. А ведь там действительно что-то было. Говорят, в эти отверстия могут пролезать змеи или крысы. Хрен вам! Это Джимми, всратый мудак, барахтается в сточных водах. И гигантский Ленни возвышается над ним, затмевая весь его крохотный мир.

А чего я вообще слушаю этого ушлепка?

– Ну все, бывай, – сказал Ленни и дернул шнур. Водяной шторм ударил в санфаянсовую чашу, заглушив прощальный крик старого друга.

Надо было сразу так сделать.

В чем-то он, может, и прав. Чертов бургер не особо укладывался в схему. «Пусть все мы за’ры бравые, но есть один закон», – драл глотку бродяга Вилли. Да, Златоглазка, безусловно, в теме. Но был и другой, более любопытный персонаж.

Дело в том, что среди 117-ти пропавших на углу Юнион и 17-ой, никто не заметил одного, который нашелся.