Управдом - Андрей Никонов

– А если еще кто жить попросится? Думаю, помощников найти, некоторые вещи сподручнее вдвоем-втроем делать.

– Ты же инспектор, порядок знаешь. Койко-место в неликвидном фонде пять рублей, комната целиком – пятнадцать, дети бесплатно. Оформишь, пусть пока живут. Зарплату за август получил? Нет? Отдашь, когда аванс получишь. Ты хоть и по нэпманам ходишь, а внешний вид надо иметь, не позорь советскую власть.

Кац открыл бумажник, достал три червонца. Из бумажника выпала фотография человека в форме НКВД.

– Сын?

– Племянник, в Белорусской ССР служит, – по виду начальника коммунхозотдела было видно, что он этим фактом недоволен. – Вот скажи, Сергей Олегович, как думаешь, когда коммунизм построят, нужны будут органы безопасности?

Травин кивнул.

– И я так думаю, мы же пока в кольце империалистических врагов, ненавидят они нас, смерти желают. Только внутренние враги, контрреволюционеры всякие, скоро пропадут, люди будут жить в мире и согласии, трудиться на благо страны, и в органах, значит, народу станет меньше работать. Куда податься-то при такой временной профессии? Вот у меня дочка, Фира, она врач, и замуж за доктора вышла, Григория Лейбмахера, сейчас в Москве в больнице имени профессора Боткина вместе работают, сын у них растет, Шлема. Вырастет – тоже станет врачом, и если сын у него родится или дочь, и они врачами будут. А почему, как думаешь? Так я тебе скажу – потому что люди и при советской власти, и при коммунизме болеть не перестанут, а значит, всегда на кусок хлеба можно заработать. Так-то! Я уже старый, на мой век беспорядка хватит, а вы, молодые еще, другая жизнь у вас будет, настоящая профессия нужна, такая, чтобы всегда польза от нее была. Ладно, иди. И не забудь, послезавтра снова с Афанасием выходишь!

Мешок с нужными для трубопровода деталями и инструментом Травин поднял и закинул на плечо, весу там было пудов пять, а то и шесть, но он выдержал. Не выдержал мешок, ткань лопнула, и чугунные изделия вперемешку с медными рассыпались по полу. Кладовщик матерился, но больше гнилую материю ругал, а не посетителя – тот виноватым совершенно не выглядел, а наоборот, даже нахмурился.

– Етить твою дивизию, – подытожил работник склада, исчез в глубине помещения и вернулся, катя одноколесную тачку. – Вот, держи, от сердца, так сказать, отрываю, потому что, так сказать, хорошая штука.

– Хорошая, – подтвердил Сергей. – Только колесо что-то вихляет, никак подшипник рассыпается?

– А ты в этом соображаешь, поди?

– Угу.

Кладовщик выложил на прилавок два подшипника в промасленной бумаге, внес их и тачку в общий список и отпустил новичка-управдома с миром. Уж слишком тот отличался от слесарей, приходивших за нужными деталями – хлебной водкой от него не пахло, и, даже несмотря на кровь на рубахе и пятна на штанах, выглядел он опрятным. Ногти не черные, волосы в разные стороны не торчат.

– Часто заходить буду, – предупредил Травин. – Доски будут нужны и инструмент столярный. Ну и по мелочи всего, гвозди там, стекла для окон.

– Ты это, тогда с подводой приезжай, так сказать, – обеспокоился кладовщик. – А то склад разнесешь, так сказать, вестимо.

– Договорились, – Сергей мыслями уже был в подвале, прилаживая новый вентиль.

Когда он вез тачку от вокзала к дому, показалось, будто следит за ним кто-то. В другое время Сергей свернул бы в переулок, дождался, когда преследователь появится, схватил бы его за шею и побеседовал серьезно о том, кто он и откуда, но с тачкой, полной металла, особо не побегаешь. Он выехал на центральную улицу, туда, где и народа, и витрин было много, и не торопясь ловил колею хрустящим колесом.

Следивший за ним расслабился, на людной улице подобрался поближе, и Травин хорошо разглядел вихрастого парнишку лет пятнадцати, худого, с рябым лицом. Чтобы проверить, того ли он заприметил, Сергей остановился и резко повернулся. Парнишка тут же юркнул в ближайший магазин, словно именно туда и шел. Сергей помахал руками, словно разминаясь, ухватился за рукояти и пошел дальше. На зрительную память он не жаловался, рябого запомнил хорошо и при случае надеялся с ним поговорить – хоть Травин и привык решать проблемы кулаками, но от доброго слова тоже не отказывался.

Так что он завез тачку в пристройку и отправился в местный адмотдел, пока рябой не передумал и не сбежал куда-нибудь.

Без тачки за топтуном было следить гораздо сподручнее. Сергей и в кооперативный магазин зашел, купил две новые рубахи и штаны за пятнадцать рублей, прямо там же, в подсобке, переоделся и почувствовал себя гораздо лучше. В магазине, кроме одежды, продавали парусиновые туфли фабрики «Скороход» и почему-то детские соски. Рядом с прилавком, на котором красовались эти изделия, висел плакат Резинотреста: «Лучших сосок не было и нет, готов сосать до старых лет». Травин готов не был, но соски купил – мягкая резина отлично подходила в качестве прокладок для тонких труб.

Убедившись, что рябой никуда не делся, Сергей не торопясь дошел до адмотдела. Часовой милиционер удостоверение управдома внимательно изучил и Травина внутрь пропустил, а рябой топтун отправился дальше, по своим делам. Наверное, докладывать, что фраер к мусорам заглянул хвостом побить.

По-хорошему, ту бумажку, которую Мальцев требовал, подписать надо было у начальника отделения РККМ. Но товарищ Гирин Иван Миронович на месте отсутствовал, и правильно делал – не дожидаться же ему некоего Травина день и ночь, заместителя у него временно не было, а от рядовых работников милиции толку Сергей не добился. И собрался было уходить – задачу потревожить топтуна он, считай, решил, как его перехватил мужчина в штатском.

– Вы Травин? – незнакомец был ниже его на голову и худее раза в три. – Отлично, что зашли. Моя фамилия Карецкий, я субинспектор угро местного. Документы ваши у Гирина лежат, но и меня краем касаются, так что давайте пройдем, побеседуем.

Разговор у Травина с Карецким не получился. Таких субинспекторов Сергей навидался, без мыла в душу залезут, и потом не только виноватым окажешься, но еще и сам себя расстреляешь. Так что на призывы к задушевной беседе он не откликался, по всем обстоятельствам дела, в котором оказался замешан, отсылал к следователю и старательно косил под не слишком умного, но педантичного работника коммунального хозяйства.

– Мальцев вам случайно не угрожал? – сделал Карецкий последнюю попытку. – У нас он, знаете, такой репутацией пользуется, очень жесткого специалиста. Палку иногда перегибает, что там скрывать. Но исключительно в интересах дела, если попадется честный человек, вот как вы, так он всегда по справедливости. Ну а уж если бандит или вор, тут пощады не жди.

– Нет, – Травин покачал головой, – был исключительно вежлив и корректен. На совесть не давил, лишнего не спрашивал. Да я все рассказал, что помнил, меня ведь подрезали, крови много потерял.

– Понимаю, понимаю, – участливо закивал субинспектор. – Ну, вот ваша бумажка, вы уж, пожалуйста, из города никуда не уезжайте, пока следствие идет, если вдруг будут вопросы, Мальцев вас повесткой вызовет. И если вдруг что увидите, мало ли, кто объявится, сразу сюда, геройствовать не надо.