Тень Января - Ри Даль

Хэйда, скорее всего, увидит, что я — вовсе не Адалена, и что сюда меня по какой-то ошибке забросило из Манескера. Меня вообще тут быть не должно, и уж точно я ничем не могу помочь в поиске чаши Аллесат, в поимке Валлафара и спасении миров. Я — не та, кто нужен Арасу. Но ведь и никакого злого умысла у меня не имелось. Вот только смогла бы это подтвердить Хэйда, и сыграло бы хоть какую-то роль в решении моей судьбы, неизвестно.

Поначалу Хранитель Января показался мне холодным, расчётливым, даже бездушным и деспотичным. Однако чуть позже я стала за ним замечать и более человечные проявления. Но хватит ли их для того, чтобы сохранить мне жизнь, когда вскроется подлог?

Другое дело — Рэаган. Он, кажется, вообще не верил, что я — и есть Адалена. Видимо, исходил из логики, что невозможно забыть всё, совсем и начисто, в том числе все свои магические способности. И тут я с ним соглашалась. На его месте тоже бы не повелась.

Однако во время испытания с трольдами все стали свидетелями магического воздействия. Арас был убеждён, что это и было проявлением моей особой силы. Однако я прекрасно понимала, что не имею к этому отношения, и как объяснить тот случай, не знала.

Перепутье, на котором я оказалась, всё больше расходилось в разные стороны невнятными дорожками, ни одна из которых не внушала доверия. Побег виделся далеко неидеальным планом, а визит к Хэйде — опасной авантюрой.

Весь следующий день мы почти не разговаривали с Рэаганом. Он и раньше редко становился инициатором бесед. А теперь мне было о чём крепко подумать.

— Мы приближаемся к реке Морут, — внезапно сказал главнокомандующий после долгого затишья. — Дальше за ней — сплошной лес до самой северной границы мира. Он называется Мерклый лес, и в его недра не пробивается ни дневной свет, ни синее свечение. Там и живёт Хэйда.

— И не страшно ей жить в такой глуши?

— Нестрашно, — улыбнулся Рэаган. — Хэйда из древнего народа, почти вымершего в данный момент. Эта народность испокон веков населяла Мерклый лес. Это их привычная территория.

— И как же они что-то видели в такой кромешной тьме?

— Глазами — никак. Оттого среди их народа всегда было много провидцев.

Через полчаса мы действительно вышли на берег реки. На первый взгляд, она была полностью замёрзшей. Однако Рэаган предостерёг:

— Двигайся точно за мной, след в след. Морут никогда не заледеневает до конца. В потоке остаются сильные течения, которые повреждают лёд. Если наступишь на прогалину, выбраться будет непросто.

Я кивнула. Главнокомандующий двинулся впереди и первым выбрался на лёд. Он вёл коня осторожно, но уверенно. Казалось, опасения его скорее надуманы, чтобы просто попугать меня лишний раз. Тем не менее, я постаралась выполнить его наказ и следовать ровно по той траектории, которую выбирал Рэаган.

Он очутился на противоположной стороне раньше меня. А нам с моим белогривым красавцем нужно было преодолеть последнюю треть препятствия.

Внезапный хруст под копытами заставил меня насторожиться. Лошадь продолжила спокойно шагать. И я уже почти расслабилась, поняв, что осталось всего-ничего.

— Адалена! — вдруг выкрикнул Рэаган. — Осторожно!

Я вскинула к нему голову и увидела, как высокое, полностью заснеженное дерево вдруг начинает падать прямо в сторону реки. Главнокомандующий успел отскочить, когда полетели растревоженные сугробы с веток. Но мне деваться было некуда, и пришлось увести коня с линии падения ствола, а это значило, что мы сместились с траектории намеченного маршрута.

Дерево всё-таки не переломилось до конца. Зависнув над речным льдом, оно застыло и тем самым перекрыло мне путь.

— Обходи аккуратно! — сурово велел Рэаган. — Я пойду к тебе навстречу!

— Не надо я справлюсь! — с полным убеждением заявила я.

И стала выбирать наиболее безопасные на вид участки. Хотя поверхность реки выглядела почти одинаково везде. К тому же новое препятствие частично загораживало видимость. Я подумала, что моему жеребцу на самом деле ничего не стоит перепрыгнуть упавший ствол. Так что, примерившись, где проще всего проскочить, я отдала соответствующую команду. Конь тут же подчинился и скакнул над поваленной кроной.

— Ты что делаешь⁈ — истошно заорал главнокомандующий.

В ту же секунду копыта лошади коснулись льда. Снова послышался треск. А за ним я ощутила, как мой белоснежный друг теряет сцепление под ногами. Конь поскользнулся, передние копыта подвернулись, и животное завалилось сначала вперёд, а затем рухнуло набок, чуть не придавив меня собой. Я вывалилась из седла. По инерции меня отнесло дальше по скользкой поверхности. Но мне некогда было думать о собственной боли, потому что меня оглушило жалостливыми звуками бедного скакуна.

Кое-как я приподнялась. Увидела, что Рэаган уже стоит рядом с лошадью. Звериная пасть хрипела, конь непрерывно дёргался и стенал от невыносимой боли. Я поняла, что случилось нечто очень нехорошее. И когда встретилась глазами с главнокомандующим, убедилась в этом окончательно.

— У него сломана нога, — констатировал Рэаган, вытаскивая из ножен меч.

— Что ты задумал⁈ — не помня себя, я бросилась к главнокомандующему и только успела выкрикнуть в последнее мгновение: — Нет! Не надо!!!

Но было уже поздно. Тяжёлое лезвие безжалостно обрушилось на шею животного. После чего мой верный белоснежный товарищ затих. Навсегда.

Глава 29

В костре трещали объятые пламенем поленья. Рэаган невозмутимо готовил ужин, пока я безутешно рыдала в стороне.

Для меня гибель животного всегда была куда страшнее человеческой смерти. Даже не могла смотреть фильмы, если там кого-то убивали из зверей, тем более — собаку или лошадь. Эти прекрасные и верные существа были в моём понимании живыми ангелами на земле. Сама бы я ни за что не причинила вред никому из братьев наших меньших. Да и если вспомнить, как закончилась моя земная жизнь, это уже о многом говорило.

А сейчас прямо на моих глазах главнокомандующий Эвигона без тени сомнений зарубил беззащитное животное. Легко и жестоко.

— Твоя еда, — услышала я голос, который отныне звучал для меня как голос убийцы.

— Что ты наделал?.. — прошептала я сквозь слёзы. — Он ведь был ещё жив…

— Он был мёртв. И я поступил так, как должно, — жёстко отчеканил Рэаган.

— Может, ты ошибся… Может, можно было вылечить…

— Нет, Адалена. Никакой ошибки не было. Перелом у лошади не лечится.

— Лечится! — выкрикнула я, готовая сейчас сама схватиться за оружие и перерезаться горло этому подонку. — Ты даже не попытался!..

— А что я должен был сделать⁈ — Рэаган тоже повысил голос. — Оставить его мучиться от невыносимой боли⁈

— Мы могли привести какую-то