Кокон - Андрей Посняков

— Оба, гляньте-ка — девка!

Тихомиров замедлил шаг, хотя все его чувства прямо кричали: уходи! Уходи! Уходи скорее, не твое это дело…

Небольшая девчушка лет пятнадцати как раз остановилась под фонарем, слезла с велосипеда — что-то у нее там сломалось, — вот дура, что же она, не видит, что ли, гопников? И место выбрала… встала, словно на подиуме, в короткой джинсовой юбочке, в маечке с открытым пупком — и как не холодно-то в таком виде? Ладно — холодно, как не страшно?

— А ничего цаца!

Девчонка как раз наклонилась.

— Вот это да-а-а! Пошли, пацаны.

Сразу четверо — все, что сидели, — сорвались, подбежали, окружив несчастную жертву, словно стая волков.

— Девушка, девушка, а как вас зовут? — глумливо спросил кто-то из гопоты, поддержанный таким же глумливым хохотом.

Девчонка наконец оглянулась:

— Наташа…

— Три рубля — и наша!

Беги, дура!!!

— Ой, мальчики, вы не поможете цепь натянуть?

И в самом деле — дура, тут и говорить нечего.

— Мы не только цепь, мы и тебя натянем…

Послышался визг…

Максим втянул голову в плечи и тут же нагнулся, подобрал с земли палку, развернулся… Пару-тройку можно вырубить с ходу, тем более, что щадить гопников Макс вовсе не собирался — а следовательно, и удары не нужно было бы рассчитывать, тупо бить насмерть!

Ладно, еще посмотрим, кто кого!

Сжав палку в руке, молодой человек прибавил шагу… и вдруг…

Он даже не понял, откуда что взялось. Каким образом возникли здесь быстрые и ловкие тени…

Велосипедисты! Пятеро молодых людей на велосипедах, с бейсбольными битами, они выскочили из темноты ураганом…

Спрыгнули с великов… Удар! Удар! Удар!

И слабые вскрики гопников… теперь уже они превратились в жертв. И все быстро закончилось…

Вовремя, черт побери, появились здесь эти крепенькие парнишки.

— Здорово ты их зацепила, Наташка!

— Я же говорила, короткая юбочка действует безотказно. Особенно на таких сволочей.

— Ну вот, на четыре рожи в городе стало чище!

— Записку не забудьте! Что, теперь по домам? Или еще к Дому культуры прокатимся? Ты как, Наташка?

— Да я бы и прокатилась, чего ж!

Пожав плечами, девчонка уселась в седло, и велосипедисты вмиг растворились в желто-зеленом мареве сквера.

Всего-то минута прошла… или чуть больше.

Подойдя к поверженным гопникам, Максим наклонился: все четверо лежали с пробитыми головами и не дышали. Мертвые глаза испуганно таращились… нет, не в небо… а черт знает куда… кажется, прямо на Макса, которому вдруг стало не по себе от такой вот простоты велосипедистов. Да, конечно, с заполонившей весь город швалью нужно было как-то бороться но вот так, убивать… весело и непринужденно. Просто детки на прогулку вышли, немножко поразмяться решили. И вон как хитро — с подсадной уткой.

Тихомиров быстро огляделся вокруг — пора было убираться отсюда. Хотя, с другой стороны, зачем спешить? Милиции-то нету. Нет и закона, точнее, один закон — право сильного.

На груди гопника Макс увидел записку — листок стандартного формата А4 — с красными буквами — «Новый комсомол»…

Молодой человек покачал головой и ухмыльнулся: комсомольцы, мать вашу, скорей уж чистильщики.

* * *

В читальном зале библиотеки, располагавшемся в цокольном этаже добротного пятиэтажного дома, было тепло и уютно, как в старые добрые времена. Неярко горел свет, загадочно-маняще поблескивали разноцветными переплетами книги, на стоящем в углу журнальном столике закипал чайник. Народу, правда, было мало — человек двадцать, и те в основном женщины, многие уже в возрасте. Ну, понятно — мужики больше заняты поиском пропитания, а тут уж каждый сам за себя.

— Добрый вечер, — войдя, кивнул Максим.

— Здравствуйте. Проходите, садитесь.

Тихомиров прошел к последнему столу, там и сел, как раз за двумя мужиками — единственными здесь представителями сильного пола.

— Ну, что? — Библиотекарша — грузная сорокалетняя дама, Максим ее знал и раньше — посмотрела на стенные часы. — Еще будем ждать или уже потихоньку начнем?

— Давайте уже начинать, Глафира Матвеевна, — подала голос веселенькая старушка — божий одуванчик с седыми кудряшками. — Думаю, народ к нам потянется, не сейчас, так позже. Вот вы, молодой человек. — Она вдруг обернулась к Максиму. — Вы откуда про нас узнали?

— Объявление на стенке прочел.

Сидящие перед ним мужики одновременно хмыкнули:

— И мы. На заборе.

Они были чем-то похожи друг на друга, оба основательные, кряжистые. Один, чуть помладше, лет тридцати пяти, коротко стриженный, с круглым добродушным лицом и чуть приплюснутым носом, второй — постарше, где-то уже к пятидесяти, тоже круглолицый, осанистый.

— Ну, давайте знакомиться, — радушно улыбнулась библиотекарша. — Мне легче — я вас многих знаю.

— Михаил, — встав, представился коротко стриженный. — Раньше работал на заводе, станочник… Сейчас — даже не знаю…

— А сейчас все так! — улыбнулась старушка. — Меня Софьей Евграфовной звать.

— Очень приятно. Григорий Петрович, — поднялся тот, что постарше. — Инженер.

Максим тоже представился в свою очередь, а вот из всех остальных, кроме мужиков и старушки, запомнил пару девчонок: одну мелкую и шуструю, словно мышка, бывшую продавщицу из салона сотовой связи — звали ее Галей, и вторую, дородную, с толстой русой косой — врача-педиатра Агриппину. «Молодой специалист» — так она представилась, работала в поликлинике первый год, с весны только.

Потом, как все познакомились, библиотекарша предложила принять программу, да и вообще выработать план работы.

— Ну, конечно, конечно, — обернувшись, подмигнул Тихомирову Григорий Петрович, — уж как без плана-то!

— Напрасно иронизируете, товарищи! — вскочила со своего места бабуля, Софья Евграфовна. — Как раз-таки план нам сейчас и нужен. Сразу же хочу внести предложение — от лица нас, членов КПРФ, здесь нас не так уж и мало…

— Всего-то три человека, — обернувшись, шепнул инженер.

— Вот что я надумала… то есть мы надумали и хотим предложить. — Старушка надела очки. — Разрешите зачитать, Глафира Матвеевна? — И, получив разрешение, продолжала: — Итак, во-первых, возродить ДНД, надеюсь, никому не нужно объяснять, что это такое? Во-вторых, немедленно, как можно скорее, вновь открыть школы, в-третьих…

— Подождите, подождите, — замахав руками, поднялся Григорий Петрович. — Вот вы про школы сказали… А чем учителям платить? Вы полагаете, что кто-то будет работать за так? Не уверен… совсем-совсем не уверен…