Посол - Владимир Кощеев

– Кишка у тебя тонка, щенок, князю угрожать, – прошипел Распутин, теряя все показное спокойствие.

Кажется, он хотел встать, но его идеально выбритой шеи коснулся холод созданной мной ледяной катаны.

– Ну что ты, какие угрозы, – широко улыбнулся я. – Всего лишь голая констатация фактов. Ты же наверняка уже в курсе, что за мной не заржавеет поломать парочку-другую костей?

Он пошевелил пальцами, видимо, пытался создать какую-то технику, но в следующее мгновение обе его ладони оказались пришпилены к подлокотникам кресла.

– Все-таки руки, – резюмировал я, цокнув языком.

Распутин взвыл. Он очень пытался сдержаться, но раздробленные кости кистей – это не бумагой порезаться.

– Я тебя убью! – сквозь боль пригрозил он, медленно оседая обратно на сиденье.

– Мог бы убить – уже убил бы, – заметил я, пожав плечами. – К тому же на твоем месте я бы не стал угрожать человеку, способному спокойно войти в твой дом, положив всю твою охрану, и затем приставить лезвие уже к твоему горлу. Я ведь могу позднее вернуться, войти и тихонечко. Без шума и пыли.

– Сюда уже едет полиция… – прошипел Распутин, стараясь не шевелиться, чтобы не потревожить раненых рук. – Тебя повяжут и казнят за нападение на благородного.

– Это вряд ли. Твой сын ведь поспособствовал взрыву в моем офисе. Ты ж вроде глава рода, а пацана не контролируешь, – ответил я. – А это, между прочим, вредит моему доходу.

Я прошелся по кабинету Распутина, рассматривая интерьер. Классический такой английский стиль. Зеленые обои в какой-то рубчик, деревянные панели, темный потолок, также отделанный деревом. Сразу понятно, откуда тут главные инвестиции идут.

– И вот я подумал, – продолжил я мысль, – ты ж, князь, человек не бедный, а потому за делишки своего сынишки заплатишь мне какую-нибудь приятную компенсацию.

– Чтобы князь плебею виру платил?! – вскинулся Распутин.

– Нет, ну у тебя по-прежнему есть выбор, – усмехнулся я в ответ. – Ты или платишь, или я сам возьму. И, поверь, второе тебе определенно не понравится.

– Да пошел ты… – прошипел он, забывшись от гнева.

– И что же все пытаются меня куда-то послать? – картинно вздохнул я и снова обошел кабинет по периметру.

Я не был большим специалистом поиска тайников, но некоторые вещи все-таки максимально очевидны. Типичные места расположения секретов – обычное дело. Вот, например, картина в тяжелой золоченой раме, под которую так и тянет заглянуть.

– А что это у нас тут? – спросил я в воздух, потянув на себя произведение искусства.

Картина, как я и подозревал, оказалась на петлях, так что мягко откинулась, демонстрируя спрятанный под ней сейф. Я обернулся к Распутину-старшему и уточнил:

– Может, все-таки вира?

– Этот сейф вмонтирован в стену и защищен шестизначным паролем! – с высокомерной гордостью заявил глава рода.

– Ой, да кого это волнует, – отмахнулся я. – Ну, я предлагал виру.

А затем взял и пальцем прорезал прямоугольное отверстие прямо в дверце сейфа. Все-таки не зря меня Разумовский гоняет! Есть польза от его зверских тренировок.

– Су-у-ука-а-а!!! – завопил Распутин-старший, потеряв всякое самообладание.

– Ну что ты кричишь, князь? – пробормотал я, выуживая разные бумажки и флешки из сейфа. – Ты же сам выбрал.

– Хочешь денег? Да я тебя всего деньгами завалю, ты в своем нищем приюте столько в жизни не видел!!! – орал он, все больше убеждая меня, что я потрошу курочку, несущую роду Распутиных золотые яички.

– Это бонусом возьму, надеюсь, ты не против, – пробормотал я, смахивая улов в валяющуюся на одном из кресел кожаную мужскую сумку.

– Я тебя убью!!! – пуча глаза от бессильной ярости, пригрозил мне Распутин.

– Нет, ну ты, конечно, можешь попробовать, но я бы не рекомендовал, – проговорил я, встав напротив пришпиленного мужчины и опираясь ладонями на столешницу. – И я сейчас скажу один раз и больше повторять не буду. Если еще раз ты, твой сын, брат, сват, жена, любовница… хоть кто-то из твоего рода попытается навредить мне, или моим близким или мне покажется, что это так, я приду уже не за вирой, а за головой каждого в этом доме.

Распутин смотрел на меня с такой ненавистью, что если бы мог пошевелить хоть пальцем – уже попытался бы убить.

– Я понятно объясняю? – спросил я, игнорируя страшные рожи, которые он корчил.

Глава рода еще хранил остатки гордости, а потому высокомерно поджал губы, считая ниже своего достоинства отвечать какому-то там плебею.

Ну да мы не гордые…

Я сделал круговое движение пальцем, и ледяные клинки, которыми мужчина был приколот к креслу, провернули полный круг в ране. Распутин взвыл тоненько, жалобно. Даже не взвыл – заскулил, как псина.

– Я понятно объясняю? – с нажимом повторил я.

– Д-д-да… – с трудом то ли прошипел, то ли прошептал он.

– Ну вот и чудненько, – подвел итог я, закидывая полную трофеев сумку на плечо. – Можешь не провожать, я сам знаю дорогу. И передавай привет своему дорогому сыночку.

Я призвал туман, чтобы не доставлять Распутину удовольствие видеть мою спину, и белое молоко заполонило не только прилегающую к особняку территорию, но и все здание. Запертые в своих комнатах люди отчаянно паниковали, кто-то пытался выломать дверь изнутри.

Туман развеялся лишь в тот момент, когда мой «Руссо-Балт» отъехал уже на приличное расстояние.

И ни одна полицейская машина так и не остановила меня по дороге домой.

Глава 11

Москва, Хамовническая набережная

Олег Юрьевич Корсаков

Олег Юрьевич Корсаков мало покидал свой особняк в последнее время: здоровье подводило его все чаще. Но когда дочке прямо посреди их напряженного разговора о ее сомнительной личной жизни позвонили люди Нарышкина и попросили явиться к арендованному Василисой офису, Корсаков понял – оставаться в стороне невозможно.

На место происшествия Олег Юрьевич привез свою дочь со всем возможным пафосом: и на «Руссо-Балте», и с машиной охраны, и с собственной персоной. Пусть не думают, что могут обидеть его девочку, потому что какой-то сопляк влез в игры для взрослых! А дочку под домашний арест и замуж. Вот как только следствие завершится, так и все.

Так думал глава рода Корсаковых, вылезая из автомобиля и осматриваясь.

Офис, что сняла его дочка, располагался в отличном месте. И здание, честно сказать, было шикарным. Да и в целом, выудив у Василисы некоторые факты о проекте, Корсаков испытывал настоящую гордость за свою малышку. Все-таки умница! Дура, конечно, влюбленная, но умница! Кровь, как говорится, не водица…

На месте работали спецслужбы. Пожарные, саперы, еще какие-то люди в форме и без.

– Госпожа Корсакова? – к ним подошел мужчина с невыразительным лицом в скучном сером костюме, полностью игнорируя стоящего рядом Олега Юрьевича.

– Вопросы госпоже Корсаковой будете задавать через меня, – процедил отец девушки, и невзрачный человек соизволил обратить на него внимание.

– А вы, собственно, кто? – приподнял брови особист.

– Я – ее отец! – произнес Корсаков со всем возможным пафосом.