Коллапс системы - Марта Уэллс

Оценка вероятности нападения со стороны «Бариш-Эстранцы» была удручающе низкой. Удручающе низкой не потому, что компания вдруг подобрела и решила оставить нас в покое, а потому, что мы слишком малая угроза для нее и она не стала бы тратить деньги на отправку сюда автостража, чтобы нас убить.

Не сказать чтобы мне это не нравилось.

В конце концов, и я, и ГИК-дрон разделяли позицию ГИКа: «Бей первым, пока враги не поняли, что начался бой».

Да, при виде автостража люди пришли в замешательство. Дожидаясь, пока АдаКол2 введет в курс дела своего главного оператора, мы это обсудили.

– Так ты мог бы… – сказал Ратти, покачав пальцем у виска, – ну, освободить и этого?

Все люди смотрели не на меня, а на мой дрон в шаттле. И хорошо, не пришлось нервничать.

– Не все станут как Третий, – ответил я.

Я не хотел говорить о том, что, хотя Третий и спас мне жизнь, я все равно не оставил бы его наедине с людьми, если бы за ним не присматривал ГИК-дрон, что бы ни показывал модуль оценки угроз. Мы знакомы с Третьим совсем недолго и не видели его в напряженной ситуации. Он еще учился принимать собственные решения. Мы не узнаем, насколько он заслуживает доверия, пока он не примет еще несколько решений и не покажет себя в деле.

Айрис скрестила руки на груди, погрузившись в размышления. Она выросла рядом с ГИКом и наверняка много знала об отношениях между ботами. Вполне вероятно, даже больше, чем знал ГИК. Но автостражи – не боты, мы конструкты, и отношения между нами совсем другие. Модуль контроля их вообще не поощряет.

Я знаю, что Третий разговаривал с Ратти и Аменой о двух других автостражах из своей опергруппы, одного из которых убили Цели, а второго убили косвенно, заставив человека приказать ему оставаться на месте. Автостражи обязаны держаться вблизи клиентов, иначе модуль контроля поджарит их мозги, а это весьма неприятно. Я знаю, что Третий относился к тем двум… в общем, как-то относился, но я испытываю много разных чувств к выдуманным персонажам из сериалов и прекрасно понимаю, что это односторонние отношения. Из-за модуля контроля отношения между тремя автостражами вряд ли были взаимными.

И, честно говоря, то, что Третий может обвинить людей в убийстве своих, скорее всего мнимых, друзей, увеличивало потенциальную угрозу с его стороны.

Тарик с непроницаемым выражением лица откинулся в кресле пилота, закинув одно колено на подлокотник (неужели это удобно?), но у меня возникло ощущение, что он не огорчился, услышав мои объяснения, почему я не буду этого делать.

А вот Ратти огорчился.

– Да, но ведь… – сказал он. – Не дать им выбора, когда есть такая возможность… – Он помахал рукой. – Прости, я тебе верю, наверное, это плохая идея, но все равно не могу выкинуть это из головы, хотя и пытаюсь. Не хочу на тебя давить, если ты считаешь это небезопасным.

Ратти знает о конструктах больше, чем любой другой из присутствующих людей.

Проблема заключалась в том, что в деле с Третьим Киллербот 2.0 оказался в уникальном положении. Повторить этот номер здесь не было никакой возможности, даже если бы я не знал, что простое повторение условий не всегда дает идентичный или даже похожий результат.

– Мы не знаем, есть ли в их шаттле система безопасности, или система жилмодуля, или еще какой-то эквивалент, – сказал я. – Если я решу освободить автостражей, придется сначала взломать главную систему, чтобы модуль контроля точно не включился в процессе. А затем убить его клиентов, чтобы скрыть свое вмешательство.

Ну, скорее всего. А мы не могли уничтожить даже малую часть исследовательской группы «Бариш-Эстранцы». Ладно, могли, но ни Сет, ни Айрис, ни Мензах, ни кто-либо другой не желали всерьез рассматривать этот вариант. С одной стороны, и Сохранение, и университет Михиры и Нового Тайдленда были бы от этого не в восторге. С другой стороны, после прибытия подкрепления это и стратегически стало весьма сомнительно. В лучшем случае мы уничтожим всю спецгруппу, а потом придется спрятать улики и надеяться, что никто из людей не сообщит об этом в порыве раскаяния, как только выберемся из системы.

В общем, этого мы делать не будем, если только они не нападут первыми.

– Даже если я освобожу автостража, все равно придется его убить, в случае если он вздумает прикончить всех вас, – добавил я для ясности.

– Понятно, – сказала Айрис.

Выглядела она так, будто перебрала с десяток вариантов и ни один не закончился так, как хотелось бы. А может, это моя проекция.

Как говорит доктор Бхарадвадж, в таких ситуациях не бывает легких ответов. А этот вопрос никогда и не был простым.

В это время мы с АдаКол2 установили безопасное соединение по коммуникатору между Айрис и главным оператором системы, человеком женского пола по имени Трин, которая немало удивилась, когда к ней обратилась вторая группа вновь прибывших людей вскоре после первой, притом что уже много лет колонисты ни с кем из внешнего мира не контактировали. Могу ее понять, меня это тоже взбесило бы.

Я прислушивался к разговору, но он был слишком болезненным, даже несмотря на то что Айрис отлично умеет вести переговоры.

– Я знаю, «Бариш-Эстранца» обещала вам помочь, – начала она после обмена приветствиями. – Но эта корпорация пытается завладеть планетой, чтобы эксплуатировать ее ресурсы, а в данный момент эти ресурсы – вы.

– То есть вы говорите в точности то же, что и они, – обещаете нам помочь, – ответила Трин через модуль-переводчик.

О-хо-хо. У них нет причин нам доверять.

В шаттле Тарик с Ратти и дроном ГИКа разрабатывали стратегию, как убедить сепаратистов, искали материалы, которые Айрис могла бы показать Трин, чтобы лучше объяснить положение, в том числе видеозаписи боев между различными группировками на территории основной колонии. Люди уже отправили с зондом запрос, чтобы приехал колонист, готовый поручиться за нас и рассказать о случаях инопланетного заражения. Но они понимали, что и это не поможет, поскольку две группы многие годы не общались друг с другом. По крайней мере, так считал историк Корьян в основной колонии.

Возможно, сепаратисты шпионили за основной группой через соединение АдаКол2 с АдаКол1. Ратти составлял списки того, что они могут знать или наверняка знают. В заключительном абзаце, над которым он еще работал, он соглашался с версией, что причины раскола между этой фракцией и