Дефицит белка - Леонид Каганов

— Кто размазал?!

— Да ты!!!

— Я?! Де?! - Wala качнулась вперед, затем назад, и стукнулась спиной о стену над топчаном.

— А ни де! — заорал Yo-630. - Что — де?

— Размазал!

— Де! Здесь и размазал… — Yo-630 посмотрел на свой влажный манипулятор и снова хотел опустить его на стол, но попал на кружку.

Наполовину полная кружка скрипнула и перевернулась, брызнув водой во все стороны.

— Да ты что же творишь, выродок!!! - заорала Wala, схватила колбу и с размаху опустила ему на голову, обдав вихрем сырых осколков.

— Я убью тебя, тварь!!! - взревел Yo-630 и что было сил ударил ее манипулятором наотмашь.

— Эй! — донеслось из раскрытого окна. — Эй, на этаже! Шо у вас там при… при-исходит?!!

— Щас выйду и убью всех! — громко пообещал Yo-630, но его голос потонул в далеком сыром хохоте.

Wala лежала на полу и тихо всхлипывала. Yo-630 подполз на всех четырех манипуляторах и лег рядом. Вытянув правый манипулятор, он начал гладить ее по спинной пластине.

— Лан те, — бормотал он. — Лан те… Я ж те не… Не это…

В какой-то момент он заметил, что все это время гладит не ее, а пол. А Wala лежит с другой стороны. Но почему-то казалось, что это не важно, что так и должно быть.

* * *

Разбудила его Wala — тормошила за плечо и протягивала жестянку.

— Масла хочешь? — повторяла она.

Мир был отвратителен. В голове грохотали чугунные молотки, и какая-то крупная шестерня с лязгом проворачивалась, всякий раз застревая на поврежденном зубце. Yo-630 с трудом потянул манипулятор и вылил в ротовую воронку кружку масла. Стало немного легче, особенно после того, как Wala легла рядом бок о бок.

— Ты меня вчера трахнул? — спросила она игриво.

— Кажется да, — ответил Yo-630, подумав. — Хотя точно не помню.

Wala цинично засунула верхний манипулятор между нижних шарниров и поводила там фалангами.

— Кажется трахнул, — сказал она, — судя по бардаку в комнате. Герой!

— Это потому, что я тебя люблю, — убедительно произнес Yo-630. - Но мне плохо.

— Сейчас воды налью, — Wala кивнула и встала.

— А у нас еще осталось?!

— Я уже сходила.

После стаканчика мир стал добрее и праздничнее. Теперь верилось, что наступило утро Нового хода. Они немного посидели на топчане, обнявшись.

— Ты помнишь Pi? — вдруг спросила Wala. — Его больше нет. Сорвался и заржавел.

— Господи… — выдохнул Yo-630.

— А помнишь музыканта Olo? Заржавел и лежит парализованный, даже окуляры не двигаются.

— Господи… Господи… — Yo-630 долго сидел потрясенный, пока не спохватился: — Надо же за упокой…

Они влили еще по стаканчику.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Yo-630.

Wala не ответила. Она задумчиво смотрела вдаль.

— Знаешь, — медленно произнесла она, — я так соскучилась по нашим… Я так давно не видела мастера Zozo… Ведь он столько сделал для нас. А ведь он уже очень старенький…

— Давай его поздравим с Новым ходом! — вдруг предложил Yo-630.

— Поймаем машину и поедем? — обернулась Wala. — Прямо сейчас?! А давай! Только сию же секунду, пока не передумали!

Они вскочили и, сцепившись манипуляторами, вышли из квартиры.

Во дворе вокруг лавочки валялись вповалку трое мужиков — все как на подбор с помятыми кожухами и толстыми поршнями. А на лавочке спала, скрючившись, маленькая женщина — тоненькая и ажурная, практически без следов ржавчины. В манипуляторе она сжимала здоровенную колбу, где еще оставалась добрая треть. Yo-630 шагнул к ней, схватил колбу и дернул. Женщина с трудом распахнула шторки мутных окуляров, и сжала колбу крепче.

— А ну, дай сюда, подстилка ржавая! — прошипел Yo-630 и грозно замахнулся.

Женщина отпустила колбу, закрыла шторки и снова погрузилась в сон.

— А ты хам, — удивленно констатировала Wala.

— Для ее же блага, — объяснил Yo-630. - Сама видишь, ей уже хватит, сырая насквозь.

* * *

Разбудил их водитель.

— Приехали, — сказал он зло и хмуро, сверля сухим завистливым взглядом.

Yo-630 рассчитался. Машина взревела поршнями, пыхнула котлом и укатилась.

— Сколько времени-то? Все спят наверно… — удивленно произнесла Wala, массируя шторки окуляров.

— Да ладно, пойдем… Только колбу эту брось.

— Колбу?

— Ну не с колбой же мы туда пойдем? — Yo-630 карикатурно скривился: — Здрасьте, Господи, я пришла вся влажная! — передразнил он.

— А зачем ты вообще эту колбу взял? — спросила Wala, с удивлением разглядывая ее.

— Не знаю, — честно ответил Yo-630. - Тогда знал. А сейчас проветрился, поиспарялся, и уже не знаю… Давай ее спрячем пока?

Wala молча размахнулась и швырнула колбу об камень. Раздался глухой звон и брызнули осколки.

— Ну зачем же так-то? — обиделся Yo-630.

— А затем! — зло ответила Wala, — Что хватит! Понимаешь? Хватит! Ты понимаешь, что мы сделали? Мы — сорвались!

— Ну… — растерялся Yo-630. - Вообще-то да…

— Вперед! — Она решительно взяла его за манипулятор и потащила к воротам. — Упасть в ноги мастеру Zozo и каяться, каяться, каяться… И все сначала… Труд и молитва. Иначе — гибель. Ты понимаешь?

Yo-630 ошарашенно кивнул.

За воротами Миссии оказалось тихо — похоже, все и правда спали. Yo-630 и Wala тихонько прошли через двор, вошли в обитель и стали подниматься по винтовой лестнице в башенку мастера Zozo. Сверху раздавался мерный грохот: «Бах! Бах! Бах!» — И что мы ему скажем? — спросил Yo-630. - Он там за всех нас поклоны бьет, а тут мы такие…

— А ничего не скажем! — огрызнулась Wala. — Он сам все поймет, на то и мастер. Посмотрит на нас — и все поймет.

Дальше шагали молча. Грохот становился все ближе. Они остановились перед дверью.

— Стучись! — прошептала Wala.

— Почему я?

— Ты мужчина или ветошь в конце концов?!

Yo-630 глубоко вздохнул, поднял манипулятор и аккуратно постучал.

«БАХ! БАХ! БАХ!» — грохотало за дверью.

— Откроет — сразу падаем к стопам! — скомандовала Wala. — Тогда меньше объяснять не придется.

Yo-630 постучал снова. Мастер Zozo продолжал бить поклоны. Ожидание стало нестерпимым. Тогда Yo-630 что было силы замолотил в дверь манипулятором. И вдруг она распахнулась…

Келья была крохотной, но казалось, что здесь пульсирует сама Вселенная. Здесь грохотало и сверкало, словно сам Господь сошел с небес. Распахнув в шоке ротовые пластины, Yo-630 и Wala как зачарованные шагнули вперед — к этому вспыхивающему алтарю внутри каморки. Но тут же оба споткнулись и упали, словно Господь с размаху уронил их, собираясь раздавить в гневе, искрошить, рассверлить…