Сеятель - Владимир Поселягин

Дальше я через семафор приказал миноносцам подойти ближе. Горизонт был чист, так что остановили корабль, и я описал командам этих трех небольших кораблей, что происходит. Почти час убили, но решили, что два миноносца с командами остаются со мной, а на третьем отправляем в Порт-Артур тех, кто отказался с нами идти. Их набралось с три десятка, включая двух офицеров. Я был прав – оставшиеся молодые офицеры приняли мое решение, а командовали на миноносцах в отсутствие командиров именно они.

– Что? – спросил я, когда ко мне подошел унтер. В это время третий миноносец скрылся во мгле, возвращаясь к эскадре, а мы, набирая ход, уходили прочь.

– Телеграмма от штаба эскадры.

На борту соблюдалась светомаскировка, это был мой приказ: две группы матросов патрулями специально обходили «Палладу», чтобы ни огонька – наше местоположение не должно быть выдано противнику. Пройдя в радиорубку, я прочитал послание. В общем, мне грозили карами и приказывали вернуть корабль.

– Пиши ответ, – велел я радисту. – Командир крейсера «Паллада» лейтенант Алексеев командующему портартурской эскадрой контр-адмиралу Витгефту. Сообщаю, что как истинный русский военный морской офицер и патриот больше не намерен терпеть косность мышления и трусость вышестоящего командования, что боится встретиться лицом к лицу с кораблями противника. Поэтому ухожу работать на коммуникациях противника, с последующим прорывом во Владивосток. Так как я разочаровался в командирах, то, приняв самовольное командование над крейсером, докажу примером, что не все русские моряки трусы, как это с полным основанием считают армейцы. Мой рапорт об отставке будет лежать на вашем столе, как только я доберусь до Владивостока. Да хранит нас Бог. За нами будет победа.

Радист, записав сообщение, начал отстукивать ответ. Когда тот закончил, я приказал больше не отвечать на вызовы с эскадры, но внимательно слушать эфир. Ну а так как передача шла прямым текстом – радист эскадры на всю округу разорался, что у них крейсер угнали, – то японцы уже в курсе, я лишь это подтвердил. Так что пусть дробят свои силы в нашем поиске. Ну и я надеялся, что радисты с других кораблей слышали передачу и информация разойдется по эскадре. Надеюсь, эти резкие слова встряхнут их. Я окончательно рубил мосты, не собираясь продолжать карьеру: за то, что я сделал, меня точно выгонят с флота, может даже арестуют и отправят в ссылку… Зависит от уровня того, что мы успеем натворить с тремя боевыми кораблями. Команда неплохая, потери из-за ушедших не такие большие: по штату нам положено пятьсот тридцать нижних чинов и девятнадцать офицеров – двое, командир и старпом, сами сошли, еще один отказался участвовать, второй офицер был с одного из миноносцев. Остальные пошли за мной, у них была авантюрная жилка и юношеский максимализм. Так что на борту крейсера четырнадцать офицеров, я уже распределил их по должностям, командира главного калибра поставил начальником артиллерии корабля. Тот считай мой зам, я его обучал, так что управлять огнем сможет.

Дальше, сменив курс, я велел идти средним ходом, на десяти узлах – на полном из труб искры вылетали и демаскировали нас. Отбив склянками отбой (осталась только вахта), я прошел в свою каюту и лег спать. Если что, поднимут.

Когда солнце осветило пустынные воды вокруг, после завтрака в кают-компании, я отдал несколько приказов и, поприветствовав вахтенного офицера, стал изучать горизонт в бинокль. Главный штурман показал, где мы находимся: на траверзе Циндао, ближе к корейскому берегу, Чемульпо уже прошли, до него около ста морских миль было. Шли все также на десяти узлах.

– Стоп машины. Передать на миноносцы, подойти для пополнения углем.

– Господин капитан, вы хотите увеличить их дальность? – спросил вахтенный офицер.

– Да, мичман, это наши боевые собачки. Будут загонять на нас крупные цели и топить маленькие. По сути вся работа будет на них. А вот если им будет грозить опасность, уже выходим мы. Хотя нам тоже повоевать удастся. Хм, и немало, благо погреба полны артиллерийскими снарядами.

Дальше вывесили по бортам маты, а когда корабль остановился, подошли и пришвартовались миноносцы, каждый к своему борту. Воды моря были тихими, поэтому я и решил провести погрузку угля. Ну и пока старпом «Паллады» командовал (это был тот лейтенант Губин, что был на мостике, когда я угонял крейсер), я с командирами миноносцев удалился в кают-компанию, где поставил им задачи. Работать будут парой, по транспортной магистрали войск японцев, где их транспорты ходят. Главное не сколько транспортов утопят, а сколько нагонят шуму, шороху и паники. Хотя утопление японских судов тоже задача для них. Можно использовать торпеды. Использовать пушечное вооружение я рекомендовал только для запугивания команд, потому что, чтобы затопить такое большое морское судно, нужно выпустить из их небольших пушек не меньше сотни снарядов. Вот торпеды другое дело. Одна торпеда – одно судно. Крейсер для них как база будет. На борту «Паллады» три минно-торпедных аппарата, запас мин имеется, а калибр один, так что будут пополнять у нас боеприпасы и уголь. Миноносцы назывались «Смелый» и «Сторожевой». После раздачи приказов в письменном виде, за моей подписью (к сожалению, без капитанской печати, у меня ее просто не было), они после погрузки отбыли. Место встречи, это уже с темнотой, я им обозначил. Резервное тоже.

Миноносцы развив максимальную скорость в двадцать семь узлов, вскоре скрылись за горизонтом, а мы, набрав ходу двенадцать узлов, направились к корейскому берегу. Миноносцы к Чемульпо, а я дальше к проливам и острову Цусима. Буду ловить транспорты там, паники должно быть много, потому мы и разделились. Чем больше потопим, тем лучше. И видимо, провидение было на моей стороне – мы вышли фактически на встречный курс большому японскому транспортному конвою. Больше трех десятков судов, при охране из авизо, канонерской лодки и старого броненосного крейсера «Хасидатэ». Девятнадцать узлов, как указано в паспорте, «Паллада» давно не могла дать, но выжать семнадцать с половиной ее машины все же могли. Опознав корабли охраны, я просмотрел по журналу с рисунками и ТТХ кораблей противника, какие те скорости держать могут, и довольно улыбнулся. По скорости я был быстрее, чем охрана конвоя, и действуя по тактике налететь, побить и отступить, вполне мог без перестрелок с охраной проредить конвой, пустив немало судов на дно.

– Полный ход, – опустив бинокль, закончив изучать дымы на горизонте, приказал я. – Два румба влево.

– Приказать дать сигнал боевой тревоги, товарищ капитан? – поинтересовался старпом, проходя на мостик.

– Рано. Нам сближаться еще полчаса.

Обращения – это мое нововведение, я написал приказ по кораблю для команды, где теперь обращение к команде значилось так: товарищ матрос, товарищ кондуктор, или товарищ мичман, или товарищ лейтенант. То есть по званиям. Кстати, такие же приказы отдали на миноносцы. Строю матросов я объяснил это свое решение тем, что мы будущие боевые товарищи, побратимы, которые вместе побывают в бою, а значит, и общение должно быть как у побратимов. Пока мы в бою не были, но дойдет и до этого. Конечно, только после первого боя лучше всё это ввести, но я решил, что и сейчас можно. Матросы восприняли мое решение вполне довольно, офицеры неоднозначно, но отказавшихся не было. Вот такие дела.