ОПГ «Деревня» – 3 - Alchy

— Сам ты, Никита, испохабленный! — Уничижительно заметила Маня. — И вся твоя жизнь муть редкостная! Ты то сам чо в этот мир принес, какой контент? Один смартфон у тебя был и тот с порнухой, как говорят. Качай что есть, они все равно там шары залили и останавливаться не собираются…

Никита, не мудрствуя — сунул ей внешний жесткий диск: «Тут всё есть! И музыка, и фильмы, разберутся!» Проверил ноутбук, нашел кабель, собрал и принялся выпроваживать Маню. Та и сама не горела желанием задерживаться, но в дверях не удержалась и обернулась: «Совсем ты нюх потерял, Никита! Считай — уплыл у тебя ноутбук неучтенный, завтра Егор тебя его рожать заставит!» Никита, вспомнив должностные инструкции — запаниковал и бросился за Маней. Умоляя её остановиться и расписаться в тетради учета прихода и расхода в получении оргтехники. Маня издевалась недолго, но изощренно, если бы не торопилась — всласть свернула кровь Никите. После её ухода депутат с облегчением вытер пот со лба и убрал документы в сейф: 'Ну что за семейка⁉ А ещё ведь скоро дети будут у Поляковой и Егора, те точно меня добьют!!!

Серёга с Егором участие в пьянке не принимали, символически поприсутствовали, дотерпев до того момента, когда Захар принялся вспоминать о своей доблестной службе в рядах советской армии и свалили, прихватив с собой Ермолова. На что Александр Васильевич одобрительно заметил: «Правильно, неча ему с нами пить, молод ишшо! Заслужить надо!» — и переключился на Председателя, доказывая ему, что кого он только не бил, дедами в учебке не запугаешь! «Заслужит, куда денется!» — Оптимистично пообещал ему участковый: «Русскую армию точно не опозорит!»

Маня отнесла ноутбук Захару, подключила к телевизору и риторически вопросив: «Ну и что вам включить?» — Врубила «Любе», «Отчего так в России березы шумят». Поморщилась, приметив как Председатель при первых аккордах потянулся к бутылке, а внимательно прислушивающийся к льющейся из динамиков музыке Александр Васильевич — не глядя, четким и уверенным движением пододвинул к нему свою стопку. Сделала последнюю попытку достучаться до остатков здравого смысла руководства: «Вы бы, Захар Михайлович, поаккуратней с алкоголем, в вашем то возрасте! Если вам на себя наплевать, то подумайте о великом русском полководце, его врачи с нетерпением ждут на обследование!» Генералиссимус неожиданно стал оправдываться: «Да мы немного, дочка. Не каждый день ведь с потомками встречаешься!»

Маня решила не испытывать судьбу и отправилась в любимую больницу, рассказать о своих приключениях, узнать что нового случилось в её отсутствие и предупредить. Чтоб капельницу приготовили. Одну, для заслуженного ветерана, Михалыч пусть рассолом похмеляется…

Медперсонал слушал о злоключениях Мани в неволе затаив дыхания, женщины то и дело ахали и по окончании повествования — Анатолий Александрович откашлялся и торжественно заявил:

— Мы, Мария Сергеевна, гордимся тобой! И рады, что ты в рядах нашего коллектива! Особую гордость испытываю от того, что принимали участие в твоем воспитании!

— Спасибо! — Растрогалась Маня. — Кто меня только не воспитывал! И мамка с папкой пытались, и в школе! Родители то всё больше на работе заняты были, в школе не до индивидуального подхода, тридцать человек в классе. Меня дядька вырастил, наркоман и фашист! Ну и вы приложили руку в последнее время! — Сделала комплимент врачам.

Удовлетворить любопытство медиков сразу не получилось — их интересовали детали и нюансы двухнедельных Маниных мытарств, так что пришлось пересказывать по новой, с подробностями. Особый интерес у врачей вызывала фигура генералиссимуса, сами они его ещё не видели и не общались, поэтому насели на Маню.

— А какой он из себя, Маня? — Гастроэнтеролог Марина Сергеевна, при мысли о том, что им доведется обследовать, а то и лечить самого Александра Васильевича, испытывала такое волнение, что чуть не подпрыгивала.

Маня задумалась:

— Ну он такой, с виду дед обычный. А на самом деле криповый. Вроде улыбка добрая, а в глаза заглянешь, там зима. Обычная такая русская зима, с березками. И поземка заметает овраги, набитые раздетыми трупами врагов…

— Мария! — Укоризненно заметил Толян. — Ну вот что за англицизмы и сленг, мы всё таки в восемнадцатом веке! А на тебя, между прочим, и до этого другие дети равнялись! Сейчас вообще в рот заглядывать будут и перенимать от тебя всё. Что значит криповый⁈

— Пиздец староверам и таджикам, — зевнул хирург. — массовые расстрелы и образцово показательный труд, вот что это значит. У Суворова не пофилонишь! Давайте спать, товарищи и надо бы сходить до школы, подозрительно там свет горит в компьютерном классе. Никак Губин Никиту построил и от компьютера оторваться не может.

Вопреки оптимистичным прогнозам — гудели пенсионеры три дня. Втроем: Анисим, Захар и Суворов. Генералиссимус за это время освоил сборку и разборку СВТ ветеринара, а на второй день выиграл её у него в карты. Раздосадованный Анисим заявил: «Нешто, Александр Васильевич, я не подарил бы вам её⁈ Признайтесь, что мухлевали?» На что Суворов невозмутимо парировал: «Не пойман, не вор!» Ветеринар, не долго думая — вломил Егора, наябедничав, что у того ещё патроны к этой винтовке имеются.

На третий день генералиссимус, опохмелившись с утра, заявил что военный трибунал приговорил виновных к смертной казни через расстрел и повелел доставить приговоренных. Ермолов, вызванный Татьяной усовестить разошедшихся — попытался его образумить. Мол всего двое их из командования, а для трибунала надо три человека. Суворов, сфокусировав взгляд на Серёге, спросил:

— Служил? В каком чине⁈

— Так точно! Служу! Участковый инспектор полковник полиции Сергей Ершов! Участвовал во второй чеченской! — Бодро отрапортовал Серёга.

— Учись, подполковник! — Бросил Лешке. — Вот мы втроем и постановили расстрелять супостатов, так ведь⁈ Штук пять надо, ружжо проверить! Найдется пяток, кого не жалко?

— Так точно! — Не замедлил с ответом участковый. — Только того, там трое несовершеннолетних ещё, но учитывая тяжесть содеянного, вполне заслужили!

— Это из этих, из азиатов которые? — Уточнил Ермолов и дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Только меня возьмите, я тоже хочу ружье испытать!

Чтоб далеко не забираться — под расстрел определили пожарище возле фермы. Суворов удивился: «А чего народ не собрали⁉»