Дворянство. Том V - Дмитрий Лим

— А почему сразу так не сделать было?

— Деньги, — пожал тот плечами. — Никто не знает, как долго приходится ждать вызова к богу. Тем более, ты не представляешь, сколько нужно средств и связей, чтобы соорудить нечто подобное в совершенно другой стране, со своими правилами, носителями и прочим.

Меня не то, чтобы удивили его слова, они… затронули что-то в моём мозгу.

— Я, — начал, было, я, но быстро переключился на пустой бланк, который передал мне Владимир Петрович. — Что это?

— Заявление на уход в заслуженное увольнение с открытой датой, — хитро улыбнулся тот. — Пиши, как на работу, я… такой-то, такой-то, прошу отпустить меня…

Я заполнял документ под его диктовку и сам документ был несколько странным. Суть его была простой: когда меня Жожоба надумает отпустить, он поставит меня в известность, а я лишь поставлю подпись в этот документ, который станет действительным сразу после этого. А ещё, я в любой момент могу сам поставить дату и просто поставить в известность его о том, что мы больше не работаем. Так, скажем, достаточно открытое увольнение. Если, конечно, ничего не поменяется…

— Что ты там хотел спросить? — довольный итогом, спросил он. — Что-то про носителей?

— Да, — улыбнулся я, сворачивая документ. — А есть ли сильнейшие носители в других странах?

— Для каждой страны и города, разумеется, — спокойно ответил тот. — Только у нас они действительно более жестокие, сильные и могучие.

— Почему?

— Менталитет, — пожал тот плечами. — В нашей стране возможно многое. В других, увы. Законы, политики, обычные люди, которые переломили ход событий под себя.

— Но, однако, — я всё же сел напротив него. — Сильнейший девиант из Австрии, а не у нас.

— Жил-то он у нас, — рассмеялся Жожоба. — Беженец. Когда началась охота на жнецов, девиантов и первых зародышей диких, он бежал из страны. В то общество, которое бы его приняло. Он даже там не такой открытый девиант, каким бы хотел стать, но тем не менее достиг там многого. А сюда он приезжает во второй раз после двадцатилетнего отсиживания за рубежом, и то, имея за плечами гарант своей безопасности.

— Что за гарант? — в очередной раз удивился я. — Такой же, как у вас с судьёй?

— Типа того, — как-то недовольно ответил тот. — Его закрывают лидеры, только вот не знаю из-за чего. Федя сам по себе способный малый, очень интересный собеседник и в целом, мой старый приятель. Но вот что именно он такое знает, отчего его спустя столько лет не будут гнать в шею, а, наоборот, примут как дорогого гостя, я не знаю. И даже не могу догадываться.

— А как вы поняли, что он сильнейший девиант?

— Просто ты не видел, на что он способен, — риторически ответил Владимир Петрович. — Я с ним давно знаком, давно поддерживаю связь и у меня есть люди в его стране. Знаю частично, чем и как он занимается. И поверь, такого, как он, я ещё не видел.

— Он маг-девиант или мутант-девиант? Ну, кем он был до изменений?

— Такой же мутант, как и ты. Тоже бывший наёмник, тоже работал на Лаане, только вовремя ушёл, когда понял, что у… — он замялся, словно подбирал правильное слово. — О покойниках же плохо не говорят, да?

— Именно, — кивнул я.

— Он вовремя понял, что наёмником сыт не будешь. Получилось так, что при попытке получить усиление от концентрата мутанта, он стал девиантом. Может, это была воля случая, может, чья-то проказа. В общем, в эксперименте произошла ошибка, и вместо нужного результата он получил сначала отравление, а затем и смерть, — он тут же продолжил, когда заметил на моём лице замешательство. — Нет, он не умер. Кома, затем ещё что-то. Но из лаборатории он вышёл уже в образе вендиго. Слышал о таких?

— Это существа из мифологии? — не очень уверенно переспросил я.

— Нет, это мутанты-пожиратели, способные сожрать всё что угодно и когда угодно. Страшное ответвление от зооморфов, которое встречается один на тысячу особей. И то, в стае таких пытаются сразу же убить, до того времени пока они наберутся сил и не станут опасными.

Глава 9

Я с каким-то трепетом на душе слушал всё то, что говорил Жожоба о типе мутанта. Казалось бы, такая страшная сказка из страшилок школьного времени оказывается настоящей правдой. Только вот от сказки мало что было правдой.

Вендиго — это зооморф, который испытал на себе какую-то мозговую травму, которая заставила мозг, а также симбионта мутировать, чтобы защитить организм носителя. По итогу, это самая настоящая машина для убийств, которая, пожирая врага, получает его навыки. Казалось бы, такая мощная и классная способность оказалась под запретом не то, что в стае, а повсюду.

Вендиго старались истреблять, ибо на памяти всех классов и эпох носителей, ни один из этих представителей не был нормальным. Это, в некотором роде дикий, который очень хорошо маскируется под заботливую бабушку, которая только и мечтает сожрать тебя и получить твою силу.

В общем, тот самый Федя оказался вендиго. Да ещё какой. Его особенностью была не способность, которую он унаследовал при мутации, а магия. Она стала преобладающим элементом в его силе.

— Ты только представь, вендиго-телепат, который сам заманивает к себе жертву. Заставляет целый отряд боевых магов думать, что вокруг пустырь и нет врагов, когда те находятся в самом сердце стана врага.

— Занимательная особенность, — согласился я.

— И это ещё не всё. Вот ты, например, девиант-телепат, но менее развитый, — начал тот. — А представь, если бы ты мог пожирать чужой симбионт и получать его силу. Насколько бы мощным ты стал в кратчайший срок?

Я замялся. Если бы он только знал, что я могу, будучи обычным девиантом, у него бы точно крышу снесло. Я питаюсь самим симбионтом, да так, что не подкопаешься ко мне. Я могу лишить носителя его свойства и заставить забыть, что он когда-либо был таким.

Я страшное существо и ты, Владимир Петрович, даже не представляешь насколько. Но всему своё время.

— В тебе тоже есть особенности, —