Дворянство. Том V - Дмитрий Лим

К слову, вранья в его словах я не увидел, значит, он был лишь косвенно виноват в этих событиях. Или же… реально не имел веса в этих проблемах? Неужели это всё дело рук той бывшей работницы «Серебряных корней»?

А вот затем начали мне кости перемалывать. Только я понимал, что мой собеседник — сильный телепат и что врать мне не следует. Владимир Петрович близкий друг этого девианта, и девиант явно скажет ему, если я начну врать.

— А этот наёмник чем лучше остальных? — спросил Федя, внимательно глядя мне в глаза. — Почему именно он встретил меня и почему именно он сидит с нами за одним столом?

— Волконский Ярослав, — начал Жожоба. — А ты не почувствовал в нём ничего⁈

— Нет, — пожал плечами тот. — Мутант как мутант. Посредственный. Но да, соглашусь. Что он посильнее половины тут сидящих, — мужчина обвёл рукой помещение ресторана. — Даже среди магов. Что редкость для мутанта.

— Ты не увидел в нём силу? — искренне удивился Жожоба. — Федечка, ты что, перепил?

— Да что ты всё заладил, — недовольно буркнул девиант. — Обычный он, боевой мутант, что ещё в нём такого?

Если бы у мутанта были барабанные палочки, он бы определённо оттарабанил ими. Но вместо этого расхохотался, резко ударил ладонью по столу, отчего музыка в заведении тут же утихла. После чего повернулся и на весь ресторан объявил:

— Команды перестать петь — не было.

Музыка тут же заиграла с новой силой. И пускай, что никто и не пел, а музыка была из динамиков. Но никто не посмел сделать замечание или поспорить с владельцем этого огромного заведения.

— Он девиант, — негромко заговорил Жожоба. — Сильный. Выжил после концентрата чужой силы.

— Мага, что ли? — усмехнулся девиант. — И что? Всякое бывает.

— Жнеца, — коротко ответил старик, и я увидел реакцию девианта.

У него округлились глаза, лёгкая нетрезвость, словно в воду канула. Он повернулся ко мне и посмотрел на меня более пристально. Словно изучал каждый миллиметр моего лица, гадая, откуда же во мне сила жнеца.

— У меня всего два вопроса, — начал Сумкин. — Где ты достал концентрат жнеца, — он тут же вытянул палец, чтобы Владимир Петрович его не перебивал. — И на этот я даже и сам бы ответил. А вот второй… как он выжил после такого?

— Загадка, — улыбнулся Жожоба. — Ярослав у нас уникум. Нестандартный девиант, да и носитель тоже. По всем стандартам и канонам.

— Как это⁈

— Он искусственный носитель.

Вот тут пришла и моя очередь удивляться. В каком это смысле искусственный? Алло. Вот он я! Живой! Слышащий! Видящий! Мыслящий!

— Это как? — Сумкин тоже не понял такого термина в мой адрес. — Его что, из дикого перевели в носителя?

— Нет. До жизни в роли наёмника он был обычным студентом университета. Гулял с девочками и занимался смешанными единоборствами и кормил котов на свалке.

От последнего они дружно захохотали.

— А затем с ним случился Аляев.

— Аляев? — удивился Сумкин. — Миша, что ли⁈ Он тут каким боком?

— Он самый, — кивнул Жожоба. — Можешь не спрашивать, где этот проходимец, его больше нет на этом свете. А если и есть, то он не опасен.

— Я бы с него многое спросил, — озлобился Сумкин. — Этот выродок…

— Оставь, — перебил его мутант. — Аляев прямо перед тобой, — он указал на меня ладонью. — Но не весь, а лишь его сила.

Когда Сумкин встал из-за стола, я напрягся, когда тот начал меня нюхать, мне стало не по себе. А когда девиант ткнул пальцем мне в полосы, да так больно, что я почувствовал кровь на макушке, Владимир Петрович уже не выдержал. Приказал гостю сесть на своё место и не смущать окружающих носителей и людей.

— Плевал я на них, — парировал он, слизывая кровь с ногтя. — И вправду, есть в нём вкус Аляева. Так что, как это случилось?

— Расщепление, — гордо ответил Жожоба. — Всё случилось на стройке, когда Ярослав кормил кота, а Аляев убегал от компаньона Лосева. Волей случая, его прибило. Располовинило, если тебя интересуют такие подробности, но, учитывая неизвестные мне особенности его организма, он не умер. Симбионт вышел наружу.

— Сам? — воскликнул Федя. — Чёрт, да я о таком даже не слышал!

— Защитная реакция, которая мне также непонятна, — кивнул Владимир Петрович. — В общем, самая малая часть с его разумом, ушла в тело кота, а самая сильная и полноценная, ушла в сердце Ярослава. Аляев, конечно, пытался сожрать Ярослава, и не один раз. Но каждый раз его останавливала сильная часть в Ярославе. Спустя некоторое время, как я предполагаю, разум животного поглотил разум наёмника. Симбионт высох окончательно.

— Я один раз слышал про расщепление, — ответил Федя. — И то. Это было в Нигерии. Там у местного знахаря случился казус, и прожил он недолго. Сильная часть ушла к другому носителю, точнее, к человеку, а малая часть, которая осталась у знахаря, помогла тому залечить несопоставимые с человеческим организмом травмы. После симбионт умер.

— А у второго носителя? — влез я в разговор. — Он жив?

— Ну ты же ходишь по земле белой, — риторически ответил Сумкин. — Значит, и он жив.

— Занятно, — согласился Жожоба. — В общем, мы чуть отклонились от темы. Ярослав пережил жнеца, после пережил концентрат мутанта и даже стал сильнее. Но не настолько, насколько я бы хотел.

— Занятно, конечно же, — согласился Сумкин, — но от меня ты что хочешь?

— Он полезный малый и очень молодой. Я боюсь представить, во что он превратится через некоторое время, — продолжил Жожоба. — И меня терзает смутное сомнение, что рано или поздно он уделает и тебя тоже.

— Сомневаюсь, — честно ответил девиант. — Как тебе известно, я вижу силу себе подобных.

Оп-па. Вот тебе и раз. Но почему он сказал, что только себе подобных? Он же сильнее меня в планах телепатии. Неужели наши навыки настолько разные?

— И что тебе показывает твоё видение?

— Из трёх девиантов, которые здесь есть, не