Девушка из колодца - Рин Чупеко

Келли не могла унять охватившую ее дрожь.

– Я был рад уйти из той школы. Все равно все считали меня ненормальным еще до того, как это случилось. На самом деле я никогда не переставал чувствовать себя виноватым, даже если и не совершал убийства – как будто причина, по которой Тодд умер, заключалась в том, что я хотел его смерти. После этого я стал чаще видеть женщину в черном. Со смертью Маккинли от маски, которую она носила, начали отваливаться кусочки… не то чтобы у нее было то, что вообще можно назвать лицом. И когда я услышал, что мама умерла почти так же, как Маккинли… Может, она была права, когда пыталась убить меня. – Тарк вздрагивает.

– Никогда не смотри на нее, Келли. За маской… за ней скрывается все самое плохое, что есть в человечестве. И теперь это случилось снова.

– Что случилось снова?

Тарквиний медленно закатывает рукав, обнажая остальные татуировки. Линии странных надписей, идущие по его руке, выглядят такими же выцветшими и изношенными, как печать на его правом запястье. Печать на левом то блекнет, то снова темнеет.

– Это еще не все.

Тарквиний поворачивается и слегка задирает рубашку. Как и на руках, остальные его татуировки тоже поблекли, за исключением одной из двух на пояснице, которая все еще остается чернильно-черной.

– Можно ли надеяться, что скоро они все исчезнут?

«Она сломала почти все печати», – сказала мать Тарквиния. И Келли знала, что ее кровь оставила след на уже потекшей печати на левом запястье ее кузена. Она помнит женщину в капюшоне, что сверлила ее взглядом сверху, когда она беспомощно лежала на каталке. Помнит злую, изуродованную физиономию, смотревшую на нее из-под маски, напоминающей лицо фарфоровой куклы.

– Келли, что случилось? – спрашивает Тарквиний, всматриваясь в ее лицо. – Ты белая как полотно.

– Я просто… просто все это выбивает из колеи.

– Не стану тебя осуждать, если ты решишь держаться от нас подальше. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

– Мы оба в этом замешаны, Тарк.

«Я стала частью этого безумия, – думала девушка. – На печати моя кровь. Даже если буду держаться в стороне, женщина в маске все равно найдет меня. И убьет».

– Это не имеет значения. Мы все равно возвращаемся в Японию. Папина компания хочет отправить его в Токио, потому что он говорит по-японски, а я поеду с ним. К тому же мы должны привезти мамин прах в долину Яген, где бы та ни находилась.

– Возможно, я тоже скоро поеду в Японию.

Тарк поворачивается, чтобы посмотреть на кузину, и я знаю, что она чувствует то же, что и я. Что-то в женщине в черном ускользает от взгляда мальчика, хотя он об этом и не подозревает.

– Зачем? – спрашивает он.

– Помнишь программу культурологии, на которую я подавала заявку? Япония есть в списке стран, которые я могу выбрать. Если, конечно, там еще остались места.

– Так ты больше не будешь здесь преподавать?

– Скорее всего, нет. Меня раздражает, что все вокруг называют меня «девушкой, проходящей по делу о серийном убийце». В любом случае, я вернусь к тому моменту, когда нужно будет подавать документы в колледж.

– А как же тетя Линда?

– Я рассказала маме об убийстве, но умолчала о том, что мы оба были в нем замешаны. Поскольку дядя Дуг не знает адреса ее электронной почты, я намерена оставить все как есть. У нее и так полно проблем в Африке. Не хочу добавлять ей еще больше беспокойства. Она считает программу по культурологии отличной возможностью.

– Думаю, так и есть. Только пообещай мне одну вещь, Келли. Не влезай из-за меня в неприятности. У меня их и так полно.

– У тебя что, неприятности?

Они улыбаются друг другу.

– Как думаешь, что ей от меня нужно? – внезапно спрашивает Тарквиний.

– Кому?

– Окику, девушке в белом. Иногда мне кажется, что ее присутствие отталкивает женщину в черном, но я не знаю, почему она вдруг решила меня защищать. Так или иначе, я собираюсь найти способ снять это проклятие или… – Он замолкает.

Келли следит за его взглядом. На мгновение ей кажется, что она видит меня вдали, очерченной на фоне горизонта. Стоя к ним спиной, я тоже наблюдаю за остатками промозглого утра.

Тарквиний начинает рассеянно насвистывать себе под нос уже знакомую колыбельную.

12. Прощание

– Все учителя говорят, что вы уезжаете, – начинает девочка. – Так говорят мисс Палмер и мистер Монтгомери.

– Да, я и правда уезжаю.

Они сидят на качелях во время перемены в последний день работы Келли в начальной школе Перри Хиллз.

– Когда вы вернетесь?

– Пока не знаю. Может, через два или три месяца.

– Вы едете в Японию, чтобы избавиться от той нехорошей женщины?

Келли тщательно обдумывает этот вопрос.

– Пока что я не знаю, как от нее избавиться. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что она больше никому не причинит вреда.

Сандра берет Келли за руку.

– Надеюсь, у вас получится, – говорит она, и в ее голосе слышатся тревога и испуг. – Потому что я не хочу, чтобы вы умирали.

13. Колодец

– Что это?

– А? – Келли замечает, что одна из ее попутчиц по имени Эллисон заглядывает ей через плечо и читает что-то с экрана ее ноутбука. Эллисон, Келли и еще восемь подростков, находящихся в самолете, отправляются в Японию по программе изучения культуры. Эллисон, темнокожая брюнетка, веселая, беззаботная и готовая подружиться с каждым.

– Японские привидения?

– Я просто хотела узнать немного больше о японском фольклоре.

– Могла бы спросить меня, – обиженно надувает губы брюнетка. – Знаешь, этой осенью я собираюсь поступать на направление «культурология Японии», и мои факты не меняются каждые полчаса, как в Википедии.

– Хорошо, мисс Самопровозглашенный эксперт по Японии, я пыталась узнать как можно больше об одном конкретном призраке.

– Выкладывай.

– Ее зовут Окику.

Лицо брюнетки озаряется.

– А, Окику. Конечно, я о ней знаю. Большинство людей, изучающих японскую культуру, знакомы с ее легендой.

– Легендой?

– Ты же видела все эти японские фильмы ужасов, которые вышли не так давно. Как, например, «Кольцо»? Все они основаны на ее истории. Она, так сказать, прародительница японских женщин-мертвецов с длинными волосами и бледными лицами. Согласно легенде, она отвергла предложение