Оторва. Книга 9 - Ортензия

Ойкнула от неожиданности и, разжав пальцы, шлёпнулась на асфальт.

Глава 15

— Ева, с тобой всё в порядке?

Голос был знакомым, поэтому я, ещё не открыв глаз, сразу нахмурилась, пытаясь сообразить, что вокруг меня творится. А потом распахнула ресницы и с удивлением уставилась на Каренина.

Мотнула головой от неожиданности, и чары сна мгновенно слетели.

В палатке было душно, и я никак не могла уснуть, к тому же в голове кружилось, как добраться до самолёта и заглянуть в ящики. Голова начала гудеть от самых разных и совершенно нереальных планов, вот я и выбралась на улицу.

Кофе я не хотела, поэтому просто поднялась на холм, на котором мне Садиа поведала свою страшную тайну, и там уселась на траву.

После запахов палатки на воздухе было свежо и приятно. Я легла на спину и разглядывала месяц и звёзды, а потом, вероятно, уснула. Ну а то, что мне прилетело во сне, можно было объяснить просто сном.

Как выяснилось, кто-то увидел, как я поднялась на холм, и доложил начальству. Каренин, решив, что я опять собралась куда-то чесануть, помчался в указанном направлении, где и нашёл меня мирно дрыхнувшей.

Юбка на мне слегка задралась, и в итоге я оказалась в своих трусиках-бикини на земле. То есть, по сути, голой попой, поэтому она и подмёрзла, и, возможно, отразилась в моих сновидениях. Плюс молодой месяц серпом.

Я оправила юбку и приподнялась, оглядываясь и прикидывая, как воспользоваться таким подходящим случаем.

К сожалению, Каренин явился не один. Увидев ещё несколько человек, в том числе и Екатерину Тихоновну, я скривилась.

— В палатке было душно, — сказала я, — голова разболелась, вот и решила немного пройтись. Прилегла на траву и уснула. А вы что подумали?

Я развела руками. А что ещё можно было сказать? Ничего выдумывать не пришлось. Действительно так и было на самом деле.

— С тобой не соскучишься, — сказала Екатерина Тихоновна, — марш в палатку. Душно ей стало.

Я оперлась на подставленную руку Каренина и поднялась.

— Конечно, Екатерина Тихоновна, — согласилась я, — не думала, что засну прямо на земле.

И, оставив народ обсуждать происшествие, пошла вниз.

Как ни странно, едва голова коснулась подушки, я провалилась словно в подвал, куда не доносились никакие звуки, и благополучно проспала до самого рассвета.

Полог палатки я оставила открытым, но, вероятно, кому-то это не понравилось: во всяком случае, когда я встала, он был опущен. Было только начало шестого, поэтому я лёгким бегом добралась до умывальников, почистила зубки и пополоскала горло.

Читала в интернете, что в первую очередь, едва поднявшись после сна, нужно выпить стакан воды. Сразу скажу: полная ерунда.

За ночь организм выталкивает из себя всю гадость, которая скапливается в течение дня. Поэтому лучше сначала привести рот и горло в порядок, а иначе вся срань полетит обратно, подгоняемая потоком воды.

Я сделала кружок вокруг лагеря и, спрятавшись за холм, устроила настоящий бой с тенью. Минут двадцать работала на износ, пока не стала задыхаться. Слишком быстро, хотя при такой активности, вряд ли враги, окажись рядом, протянули бы больше пяти минут.

Холодный душ окончательно привёл меня в порядок, и я занялась любимым ритуалом.

За кофепитием меня и застал си-бемоль, который изначально приняла за фанфары, нечто схожее с маршем на торжественных мероприятиях.

И я едва не перекрестилась, вспомнив, что сегодня последний день. Люся сообщила, что обратно мы не едем на автобусе, а доставят нас только до железнодорожного вокзала, где сядем на поезд Симферополь — Кишинёв. Оказывается, и такие ходили когда-то. Даже грустно стало. Ведь если отбросить некоторый негатив, то народ в СССР нормально жил.

Вспомнила, что хотела допросить Люсю по поводу зарплат, и сразу после завтрака утащила подругу за холм, чтобы никто не мог подслушать.

— Так и есть, — заявила подруга, когда я попросила припомнить наш разговор, — это завод «Мезон». Стратегический завод, и просто так на него устроиться работать нельзя. Там Госприёмка жёсткая, так отец говорит.

— И каждый месяц 900 рублей в среднем?

Люся подумала и помотала отрицательно головой.

— Не поняла, — сказала я, — ты же сама только что так заявила.

— В феврале этого года он принёс зарплату всего сто пятьдесят рублей. Мама на него очень хмуро смотрела. Он рассказывал, что в декабре подобрали все детали и выпустили максимальное количество изделий. В январе все снабженцы отправились в командировки по разным городам за ними. Даже мой отец ездил в Челябинск за какими-то деталями.

— В Челябинск? — не поверила я, — а какого чёрта аж туда? Ближе их что, не изготавливают?

Люся пожала плечами.

— Я знаю, он хотел в Таллинн поехать, оттуда тоже что-то везут, а у отца там двое сослуживцев, но его отправили в Челябинск.

— Хорошенькое дело. Построить завод в одной республике, а запчасти раскидать по всему Советскому Союзу, — ответила я, размышляя, — это же время доставки, лишняя трата денег.

Люся ничего не ответила, но было понятно: что знала — всё рассказала. За остальным нужно было обращаться к кому-нибудь постарше.

— Хорошо, — сказала я, — а в каком месяце была самая высокая зарплата? Знаешь?

— Конечно, — подтвердила Люся, — в январе за декабрь.

— И сколько?

— Две тысячи четыреста рублей.

— Сколько? — У меня, вероятно, шея вытянулась так, что африканцы из Мьянмы, кажется, племя падаунг, обзавидовались бы, увидев такое. Они себе на шею кольца вешают всю жизнь, чтобы удлинить, а тут буквально за мгновение.

— Две тысячи четыреста, — подтвердила Люся, — но это не одна зарплата. Ещё тринадцатая сюда входит, плюс премия и чёрная касса.

В какое-то мгновение мне показалось, что в голове появился голос Алисы, которая несколько раз повторила: «Маршрут перестроен».

— А что такое тринадцатая зарплата? — спросила я.

— За тринадцатый месяц, — объяснила Люся, совсем загоняя мной в ступор.

— Какой тринадцатый месяц? Люся, ты что пьяная?

— Я не знаю, но её так называют, — она пожала плечами.

Я перебрала в уме календари, какие существовали в прошлом: григорианский, юлианский и ещё парочку, но и в них было только двенадцать месяцев. Откуда лишний? В СССР был свой календарь?

— Люся, сколько месяцев в году?

— Двенадцать, — не задумываясь, ответила она.

— И? О каком тринадцатом речь идёт?

— Я не знаю, — она потрясла головой.

— А чёрная касса? В СССР что, была чёрная касса? — спросила я.

— Почему была, — удивилась Люся, — она и сейчас есть.

— А сколько? Ты знаешь?

— Это знаю, — подтвердила подруга, — шестьсот рублей.

— Ах, вот оно в чём дело, — догадалась я, — твой отец на самом деле