Судьба убийцы - Робин Хобб

Леди Кетриккен вошла без всяких церемоний вскоре после того, как слуга доложил о нашем прибытии и проводил нас в комнату. Ее седые косы были уложены вокруг головы. На ней было простое хлопковое платье бледно-голубого цвета с поясом и мягкие домашние туфли. Ни украшений, ни краски на лице. Так могла бы выглядеть старая рыночная торговка. Ее голубые глаза внимательно оглядели нас.

– Вы так неожиданно решили меня навестить, – только и сказала она вместо упрека.

Я поймала себя на том, что радостно улыбаюсь. Я разве что об ноги ей не терлась. Нет. Это радовался Ночной Волк во мне. Я потянула носом воздух, стараясь уловить ее знакомый запах.

– Твой шаг по-прежнему легок, а глаз верен, как у настоящего охотника, – сказала я.

– Би! – прикрикнула на меня Неттл.

Но леди Кетриккен лишь озадаченно улыбнулась мне.

– Прошу вас, садитесь, – предложила она. Когда Кетриккен опускалась в кресло, скованность ее движений была едва заметна. – Позвать слуг, чтобы принесли закуски?

– Если только имбирные пирожные! – сказала я, опять-таки против собственной воли.

Мне стало стыдно, я опустила голову и уставилась на Кетриккен исподлобья.

Она вскинула брови и озабоченно сказала:

– Тут происходит нечто, о чем мне следует знать?

Неттл беспомощно посмотрела на Риддла, но Риддл хранил молчание. Тогда Неттл попыталась объяснить сама:

– Би думает, что ее отец жив. Она думает, что он послал…

– Нет, – пришлось перебить мне. – Нет, он не посылал Ночного Волка. Волк пришел ко мне по собственной воле. И попросил меня встретиться с королевой Кетриккен.

Кожа бывшей королевы была бледна от природы. Я никак не ожидала, что она может побледнеть еще больше, но так и произошло.

– Я больше не королева, – сказала она.

– Для него вы всегда будете королевой, но главное – охотницей с луком, которая накормит всех в трудные времена. Он был счастлив быть с вами, бежать впереди, и загонять дичь для вас, и утешать вас, как мог, когда вам было тяжело.

Ее губы задрожали. Она взяла себя в руки и сказала:

– Должно быть, отец рассказывал тебе о наших странствиях в горах.

Я скрестила руки на груди, вздернула подбородок. Нельзя казаться безумной или истеричной.

– Госпожа, мой отец Фитц мало рассказывал мне о том времени. Но мой Волк-Отец говорит мне это сейчас. Ему нужно вам кое-что сказать, прежде чем он вернется к моему отцу. Вернется, чтобы умереть.

– Как это может быть? Как дух волка сумел остаться в этом мире? Как он пришел к тебе? И где Фитц? Все еще в этом далеком Клерресе, живой? – Горе застыло в ее глазах, опустило уголки губ. Она вдруг превратилась в старуху.

Я дождалась, когда ответ всплывет во мне:

– Нет. Он в каменоломне, в горах. Ты хорошо знаешь это место. Это там, где Верити создал своего дракона. Лишенный Запаха поверил, что он умер. Он ошибся. Фитц там, но он очень слаб, и в нем кишат черви. Он скоро умрет, и я умру с ним. Я хотел увидеть тебя в последний раз. И сказать, как ты мне дорога.

Я замолчала и поняла, что стою перед Кетриккен и держу ее за руки.

Следующие слова волка предназначались мне одной:

Твоя мать была хорошей подругой для Фитца. Она дала ему то, что ему было нужно. Но если бы выбирать женщину для нас выпало мне, я выбрал бы Кетриккен.

Это потрясло меня. Такое не следовало говорить вслух. Я оттолкнула волка.

– Ему очень важно, чтобы вы поверили. – Ночной Волк поделился со мной воспоминанием, и я сказала: – Он помнит вот что. Иногда, на охоте, ваши руки замерзали и плохо слушались. Тогда вы снимали варежки и перчатки и зарывались пальцами в густой мех у него на шее, чтобы согреть их.

Леди Кетриккен встала из кресла текучим движением, словно медленный фонтан воды. Перед нами снова была королева с серебряными волосами.

Она обернулась к Неттл:

– Нам понадобится палатка и теплые вещи, ведь ночи в горах холодны даже летом. Ты отведешь туда меня. И Шута… лорда Голдена, или кто он там нынче. Позовите его тоже. Сегодня же.

– Принесите еды! – сорвалось у меня с губ. И тут волк сказал то, что я меньше всего хотела услышать: – Его пожирают паразиты. Он тает день ото дня, и я не знаю, как давно я оставил его. – Странно было слышать, как мой собственный голос произнес: – Спросите Би. Она знает, как от них умирают. Она видела однажды.

И он отступил, словно обессилев, превратился в тень в глубине моего разума. И неудивительно. Никогда еще он не проявлял себя так отчетливо. Волк ушел, а я осталась стоять в окружении трех взрослых, которые смотрели на меня, почти готовые поверить.

Но тут я поняла, о чем он говорил, и согнулась пополам, зажав руками рот. Смерть предателя. Виндлайер сулил ее мне. Неужели отец принял ее за меня?

Кетриккен вцепилась мне в плечи, словно когтями.

– Стань прямо, – строго велела она и заставила меня разогнуться. – И немедленно объясни, что это значит.

Рассказывать им о посланнице и о том, как она умерла, было ужасно. Я гадала, много ли об этом знает Любимый. Кетриккен позвонила в колокольчик, и слуги принесли чай и имбирные пирожные. Я ела лакомство со слезами и удивлялась тому, какое удовольствие оно мне доставляет, пока я рассказываю о кровавых слезах, плаще-бабочке и ночном погребальном костре. Я думала, отец мог рассказать об этом Неттл или Риддлу. По-видимому, не рассказал.

Неттл рухнула в кресло и закрыла лицо руками:

– Ох, папа… Как ты мог?

– Это неотвратимая смерть. Так сказала посланница. Это казнь для предателей. Медленная, болезненная и неумолимая. – Я взяла второе имбирное пирожное. Они смотрели, как я подношу его ко рту. – Он любит эти пирожные! – сказала я сквозь слезы. – Мой отец умирает жуткой смертью. И мы не можем этому помешать. Но имбирь все равно такой чудесный на вкус…

– Это правда, – сказала Кетриккен и вложила мне в руку третье пирожное.

Я откусила от одного из них большой кусок и на какое-то время забыла обо всем, остался только пряный и сладкий вкус. Взрослые говорили поверх моей головы.

– А что ему оставалось? – сказал Риддл и напомнил Неттл о другой посланнице, которая явилась много лет назад в Зимний праздник и пропала. Скорее всего, ее убили.

Неттл убрала ладони от лица и нахмурилась, слушая его.

Кетриккен сказала только:

– Это вполне в его духе. Он не хотел этого, но чувствовал, что должен так поступить. И все же, Би, мне жаль, что тебе пришлось помогать ему в этом. Однако мы теряем время. Риддл, иди и вели приготовить все необходимое. Мы отправимся в путь до заката.

Неттл вскинула руку:

– Госпожа моя, умоляю, будьте благоразумны. – Она покосилась на меня так, будто не хотела говорить при мне. – Я люблю свою сестру, но считаю, что к ее словам надо относиться взвешенно. Она много страдала. Я была старше ее, когда умер Баррич, и все же мне еще долго снились очень живые сны о том, как он возвращается домой. Я не говорю, что она лжет, – тут Неттл встретилась со мной взглядом, – но я боюсь, что она ошибается. Прежде чем отправляться в путь, позвольте мне послать туда круг Силы. Не забывайте, им понадобится несколько дней. Надо будет добраться до того самого покосившегося камня, который показала нам леди Шайн. Я велела выровнять и вычистить его. Поскольку им уже неоднократно пользовались, мы решили, что он надежен. Там им придется успокоить лошадей перед переходом. Камень приведет их на рыночную площадь. И оттуда, как я понимаю, еще придется ехать до каменоломни.