Дворянство. Том V - Дмитрий Лим

Симбионт со мной разговаривала почти каждый день. И не по одному разу, но именно сегодня днём после обеда в её мозг закралась очень дельная, с её слов, идея. Если, разумеется, у них есть мозг и понятие, описывающее этот орган.

«Помнишь, когда ты впервые попробовал концентрат симбионта дикого типа, я тебе сказала, что потребуется питаться дикими? Что тебе придётся искать личную ферму?»

«Допустим, — согласился я, останавливаясь в коридоре возле нужной аудитории. — А что?»

«Это была не самая лучшая идея, ещё тогда. Потому что ты питался дикими на поле боя. Но что, если мы начнём качать этим концентратом Аню?»

«А для чего? — удивился я. — Что ты хочешь с ней сделать?»

«Сделать сильнейшую, что ещё-то, — ответила она. — Ты же понимаешь, что в таких кустарных условиях, в которых живёте вы, не имея под боком лаборатории или людей, то ничего конкретного вы не получите. Да, определённо, Аня питается дикими, поглощая более развитого и сильного симбионта, но что, если она будет постоянно на правильном питании?»

«Ты не учитываешь одну важную вещь, — запротестовал я. — Аня — не я. Она не может питаться, не вскрывая грудную клетку носителя. Сама знаешь, я индивидуум».

«Я не имела в виду, — рассерженно ответила мой симбионт, — что ей нужно будет каждый день устраивать бойню, нет. Я предлагаю найти вам действующую ферму диких, и найти именно ту, где производится концентрат. Если она будет питаться только им, то вам же и лучше».

«Такие фермы есть только у Жожобы, а где именно они находятся — никто не знает. И, знаешь ли, не получится бесследно пробраться в такое место и питаться там на постоянной основе».

«Для этого надо не только найти ферму, но и принять сопутствующий образ. Например… — симбионт в загадочной манере взяла короткую паузу, словно думала и подбирала варианты. — Стать животным. Она же меняет личину».

«Она меняет человеческую личину, — возразил я. — А это, заметь, совершенно разные вещи».

«Но она может принять облик сотрудника. Стать его копией, а сама убьёт настоящего человека и займёт его место, постоянно питаясь».

«Я не уверен, что она может получить воспоминания другого носителя, если примеряет его облик. И тем более, такой разговор надо вести не со мной, а с ней. Понимаешь?»

Симбионту не понравилось, что я лишь частично её поддержал. Но всё же я пообещал переговорить на эту тему с Аней. Чем, впрочем, и занялся на следующей паре по социологии.

Девиант, симбионт которого мутировал и принял прообраз дикого, слушала меня с некоторым недовольством. А затем и вовсе попыталась высмеять слова моего симбионта на тему того, что та думает слишком поверхностно. И не понимает всей тяжести превращения в другого носителя. Но всё же, «в закромах» сознания, что у неё, что у меня отложилась эта идея. Ведь и, вправду, мы можем сделать из Ани потенциально сильнейшего дикого.

Если, конечно, концентрат оранжевого цвета даст не временное усиление, а постоянное. А затем и вовсе разговор перешёл не в ту степь. Аня начала предполагать, что неплохо было бы и мне начать поглощать концентраты магов, мутантов и диких, чтобы становиться сильнее. Ведь мне не нужен только один тип, ибо во мне преобладает как маг, так и мутант. И немного, правда, дикости от диких.

Идея была оценена как максимально бредовая. Я даже представить себе не мог, что где-то делают подобные концентраты. Хотя концентрат мутанта уже пил.

— Конечно, не представляешь, — отмахнулась Аня. — Жнеца же ты выпил. Выпил и концентрат дикого, на пару с мутантом. Думаешь, такое не производят нигде?

— Производят, — согласился я. — Только я понятия не имею…

И тут я сам понял, где собака зарыта. Ответ на все наши вопросы был прост. Владимир Петрович Жожоба. Старый, сильнейший мутант, который заправляет всеми этими делами. В шкафу которого не только скелеты, но и доисторические ископаемые хранятся.

* * *

Владимир Петрович был предельно удивлён, когда я заявился на порог его кабинета. Учитывая то, что меня даже не вызывали, мой поступок вызывал у него лишь один вопрос:

— Ты что-то натворил и хочешь мне в этом признаться?

Я посмотрел на уставшее лицо мутанта и пожал плечами.

— Тогда зачем ты пришёл⁈

— На самом деле, — спокойно начал я, — соскучился по работе. Я бы даже сказал, что мне скучно… учёба эта, задания, курсовые. Всё не то.

— Что ещё можно было ожидать от наёмника, — согласившись, кивнул Владимир Петрович. — Но я ничем помочь не могу. Бизнес идет, судья следит за каждым моим шагом, я даже в лаборатории не езжу, чтобы позабавиться.

— Позабавиться? — удивился я. — Это ещё что⁈

— Сам прекрасно понимаешь, о чём я, — перешёл тот на еле слышимый тон. — Не могу довести всё до ума.

— Но почему? — удивился я. — Ведь ваш друг улетел, а судья, если и следила за вами, то только из-за него!

— Ага, улетел, как же, — опять же недовольно ответил тот. — Ты не представляешь, на что способен девиант, который почуял добычу. Точнее, такой как он, — поправил он сам себя. — Ветрова больше нет, как и нет старшего сына Лосева. Понимаешь почему⁈

Сказать, что я пребывал в полном шоке после его слов, значит, не сказать ничего. Более того, если умерли два таких сильных мага… точнее, Ветров, насчёт старшего сына Лосева я искренне сомневался. Никто не устроил облаву в городе?

— Вижу твоё удивление, — забормотал Жожоба. — Наверное, гадаешь, почему до сих пор весь город не переворошили?

— Ага, — кивнул я. — Они же не последние маги на этой земле…

— А помнишь ли ты, Ярослав, — продолжил мутант. — Что Лосев, когда приходил в компании судьи и того же Ветрова, просил меня о помощи в поиске своих дочерей?

Что-то такое я припоминал. Точнее, отчётливо помнил, но не придавал этому никакого значения. Но если об этом вдруг вспомнил Жожоба, значит, не просто так.

— Обе девушки были у меня, — сказал он. — Обе стали дикими, но не такими, какими было нужно…

После этих слов мне захотелось оторвать его голову. Не из-за того, что я испытывал