Властелин знаков - Павел Марушкин

Хиггинс бросился вперед и подхватил выпавший из ослабевшей руки фонарь возле самого пола. Непоправимого не произошло: стекло не разбилось, керосин не пролился, да и шума почти не было — так, легкий шорох, не более.

— Свяжите его, чтоб ни рукой, ни ногой не мог шевельнуть! — шепотом распорядился он. — И не забудьте вставить кляп.

Фелис работали споро: за свою не слишком долгую, но наполненную событиями жизнь им не раз доводилось проделывать нечто подобное.

— Джонни, ты не слишком сильно его угостил?

— В самый раз… Часок-другой проваляется в отключке, мы за это время успеем перетряхнуть весь дом!

Хиггинс в задумчивости погладил свои вибриссы: он не разделял оптимизма родственника.

…Следующие полчаса ушли на исследование дома. Фелис беззвучно перемещались по коридорам, прислушивались к шорохам, заглядывали в приоткрытые двери, сами оставаясь невидимыми…

— В общем, так: если здесь и есть что-нибудь стоящее, то находится оно на первом этаже, — доложил, наконец, Марвин.

— У меня под большим подозрением одна дверь… Там дежурит парочка хмырей с винтовками, — подхватил Джонни.

— Хм… Двое с оружием, говоришь? — Хиггинс сощурил глаза. — Крепкие парни?

— Судя по всему, бывшие солдаты. Но нас не ждут, так, клюют носом на своем посту.

— Ну что же…

— Эй, Хигги, я бы на твоем месте не делал этого! Мне что-то не очень хочется схлопотать пулю в упор!

— Свет там какой?

— Свет? — недоуменно нахмурился Марвин.

— Ну, что у них там: свечи, газ, керосин?

— Э-э… В коридоре газовые рожки, штуки четыре…

— Отлично! Бьюсь об заклад, здесь имеется один общий вентиль. Проберись в подвал, найди его и перекрой. А мы с Джонни попробуем управиться с этой парочкой по-тихому.

Ровное пламя светильников заколебалось минут через пять. Дремлющие стражи встрепенулись.

— Это еще что за дела! — хрипловато буркнул один, вставая. — Ну и вечерок, а? Сперва эта дикая московитка со своим чудовищем, теперь еще и это…

— Жалеешь, что не пристрелил медведя, Мозли? — усмехнулся второй, нащупывая в темноте газовые краники.

— Ага, — бросил через плечо тот. — Ненавижу этих тварей; звери есть звери, и место им…

Мешочек с песком опустился на макушку охранника. Мозли пошатнулся, но остался стоять; он был на диво крепок. Джонни добавил — раз и другой; наконец ошеломленный человек рухнул на пол.

— Эй, что там?! — встревоженно спросил второй и потянулся к винтовке.

— Не стоит… — Чужое дыхание коснулось лица охранника, в горло уперлось что-то острое. — Ты у нас понимаешь намеки? Если понимаешь, то у тебя есть неплохой шанс дожить до завтрашнего утра. А вот и намек: не вздумай шуметь! Говорить будешь шепотом и исключительно вежливо.

— Запомни, мы тебя видим, а ты нас — нет! — зашептал второй призрак. — Где ключи?

— Да какого дьяв…

Острие надавило на кожу чуть сильнее.

— Ключи, живо!

Охранник покорился неизбежному; в следующий миг мешочек с песком вырубил и его.

Негромко щелкнул замок. Преступная троица шагнула в святая святых полковничьего дома. Окон здесь не имелось, и Хиггинс засветил потайную лампу с темно-синим светофильтром: даже ночное зрение фелис в такой тьме оказалось бессильно. Чего здесь только не было! Необычные устройства и механизмы соседствовали с бесстыдными статуэтками индийских танцовщиц, китайские росписи по шелку хранились рядом с ветхими египетскими папирусами и тибетскими свитками, пестрые узоры арабских молитвенных ковриков перекликались с инкрустированными перламутром вьетнамскими шкатулками… На хвостатых злоумышленников такая обстановка произвела весьма своеобразное впечатление.

— Слышь, Хиггинс! — в полный голос сказал Джонни, озираясь. — Это ж долбаная лавка старьевщика! Где, дьявол его дери, наши денежки!?

Главарь поднял фонарь повыше.

— Ты не прав, кузен, — наконец, буркнул он. — Пошевели мозгами: зачем, по-твоему, у этих дверей торчала охрана?!

— Ну, и что нам в таком случае брать?!

Этого Хиггинс не знал и сам. Предводитель шайки сейчас про себя последними словами клял Озорника: скользкий человечишко соизволил сообщить лишь, что нужно ему; о ценности всего остального можно было только догадываться. Пощипывая вибриссы, фелис прошелся меж экспонатов. Взгляд его упал на застекленную витрину.

— Ага! Золото и камушки!

— Где?! — подобрались Джонни и Марвин.

Хиггинс аккуратно поднял стекло и сгреб тускло поблескивающие украшения в мешок.

— Смотрите по сторонам внимательней, парни! Времени у нас не так уж много: что, если на связанных кто-нибудь наткнется?!

Кузены лихорадочно заметались по залу.

— Марв, а Марв! Глянь! Это что за штуковина? Ценная, а?

— Да откуда я знаю! Э, как ты намерен вытащить ее отсюда?!

— Камушки, ты посмотри, какие камушки! Клянусь хвостом моей мамочки, это же рубины! И пребольшущие!

— Ну так выковыряй их! Нож у тебя на что?

— Ого, глянь-ка! Монеты!

— Старинные… Это как — они шибко дорогие нынче или наоборот?

— А шут их знает… Давай, греби на всякий случай. Это что — серебро? Проклятие, с таким светом ни черта непонятно!

— Ого! Ты только глянь, какой кинжал!

Хиггинс меж тем искал вполне определенную вещь. Одноглазый описал ее чертовски расплывчато: книга, которую нельзя разглядеть толком. Где же она тут?

— Эй, Хигги, помог бы, что ли! — пропыхтел Марвин. Они с Джонни вовсю трудились над бронзовой статуей Анубиса, пытаясь извлечь драгоценные камни из глазниц шакальей головы.

— Надо засунуть лезвие в щель и чем-нибудь стукнуть по рукоятке. Да хоть вон той штукой, она толстая! А ну, подвинься.

— Получилось!

— Тихо вы! — прошипел Хиггинс. Взгляд его мазнул по кузенам — и остановился. Джонни и Марвин, алчно приоткрыв рты, таращились на вынутый рубин, а на полу возле них лежало то, что он безуспешно разыскивал!

— Откуда вы это взяли?!

— Ты про книгу? Да она валялась тут… — Фелис неопределенно повел лапой. — А что?

Хиггинс поднял с полу предмет. Старинный кожаный переплет… Или нет, это дерево, резное дерево. Что за чертовщина, и впрямь не рассмотреть! Теперь она словно из картона. Или это камень? Да… Забавно. Интересно, что в ней такого ценного? Одноглазый болтал — какая-то древность. А забавная штуковина, между прочим. Есть в ней что-то этакое, неправильное. Ага, вот в чем дело! Книга обладала инерцией, совершенно не соразмерной своему весу — из-за этого все время казалось, будто она вот-вот выскользнет из рук. Хиггинс завернул странный предмет в бязевую тряпицу и спрятал его за пазухой. Обостренное чувство опасности подсказывало ему, что надо поторопиться — и ощущение это с каждой секундой крепло.