Князья Севера - Маркус Кас

В этом мире не так страшно что-то ломать, как это исцелять… Забавно, что при таких возможностях гораздо больше задумываешься о том, чтобы остаться целым. Поэтому сейчас я тихо радуюсь.

Ощупываю макушку, перехожу к лбу и шиплю. Ясно, чуть не сняло скальп. Но кровотечение почти остановилось, значит тоже ничего смертельного.

Начинаю шевелить ногами и слышу оттуда тихий стон. Локти соскальзывают и не сразу получается приподняться. Володя держится за голову, второй рукой шаря по телу. Его ремень выдержал, а вот меня уложило поперек салона.

Ровно между нами тощий ствол деревца, пробивший заднее стекло. Запоздалый страх пробивает холодным потом.

— Живой? — раздираю слипшиеся губы, тонкая кожа рвется, придавая заряд бодрости.

— Вроде… — в его слабом голосе уверенности не особо много.

Он начинает шевелиться активнее, отстегивается и падает на меня. От его веса что-то впивается в поясницу, выгибаюсь и в позвоночнике предательски хрустит. Секунда, две, но хребет больше не издает пугающих звуков и я активно работаю руками. Цепляюсь за какие-то обломки и осколки, выбираюсь наружу через разбитое окно, вытаскиваю прорицателя.

Заглядываю в водительское окно и отшатываюсь. Северянину свернуло шею под таким углом, что сразу понятно — мертв. Остекленевшие глаза смотрят на меня с легким удивлением.

— Что там? — тихо спрашивает Володя, пытаясь выглянуть из-за спины.

Я только мотаю головой и поворачиваюсь, оттесняя друга назад и заслоняя вид.

— Ты… Ты… — никак не может закончить Володя, указывая на мое лицо.

Согласен, харя у меня сейчас наверняка та еще. Кровь из головы уже не льется, но перемазало меня всего. Судя по ощущениям, даже коркой успел покрыться. Не время прихорашиваться.

У Истровского вид тоже не подходящий для светского приема. Половина лица в грязи, на второй бурый отпечаток и наливающийся фингал под глазом. Но взгляд ясный, хоть он и щурится, снова оставшись без очков.

Откуда нас скинуло видно отлично — вверх уходит темный след среди высоких кустов, сметенных парой тонн металла. Пропаханная земля и финальная точка тут, на плоском месте, где начинается лес.

Наверху видны отблески пламени. Подталкиваю Володю назад, на склон.

— Давай, в темпе, надо выбираться к своим, поднимаемся.

Он наконец перестает заикаться и ползет, цепляясь за камни и кусты. Меня пальцы слушаются плохо и я пару раз срываюсь, едва не улетая обратно, к искореженной машине. Володя, заряженный моим пинком, опережает меня на пару метров и первым пропадает из виду, выбравшись на дорогу.

Сверху слышны голоса и стоны. Наваливается дурнота, прибивая к земле, и наверх я выползаю, осматриваясь. Оставшиеся две машины тут. Одну просто сильно смяло, а вот у второй оторвало перед и откинуло в сторону. Обе части горят чуть в стороне, ярко освещая место аварии.

К своему огромному облегчению вижу Магнуса, сидящего на корточках рядом с Иленой. Она лежит на дороге и не шевелится, но судя по спокойному виду северянина, просто без сознания. Ее брат тоже сидит рядом, облокотившись на единственный уцелевший внедорожник.

Богдан стоит неподалеку, слегка шатаясь и опираясь на свою секиру. Боги, как он умудрился ее достать из багажника? Или он с ней в обнимку ехал? Впрочем, меня это зрелище скорее утешает, чем беспокоит.

Вид у Покровского больше озверевший, чем пострадавший. Рукав рубашки оторван, лицо перемазано сажей. Дыхание учащенное, а во взгляде готовность ринуться в бой.

Несколько людей бродят вокруг, светя фонариками. Одна из горящих частей машины начинает чадить дымом, обволакивая дорогу серым туманом. Где-то вдалеке сверкает молния.

Ко мне подбегает Олег и помогает подняться. С виду он в порядке, только несколько глубоких царапин на лице, порванная штанина и лишь один ботинок на ноге.

— Ты как? — встревоженно спрашивает он.

— Нормально, я цел, займись остальными, — отмахиваюсь, кривя рожу и морщусь от прострела в скуле. — Что с Иленой?

— Без серьезных травм, я решил пока не приводить ее в чувства. Я сам только очнулся, еще не всех осмотрел. Меня выкинуло из машины и вырубило, похоже, на несколько минут. Нормально? — целитель смотрит недоуменно. — Игорь, у тебя в щеке торчит осколок.

Вот что мне так мешает? Скашиваю глаза вниз и замечаю инородный предмет. Осторожно касаюсь пальцами, вызывая еще одну вспышку боли. Берусь и медленно тяну, что-то неприятно трещит словно в самом черепе и резко дергаю.

Олег, порывавшийся что-то сказать, с клацаньем захлопывает рот. Я смотрю на толстенный кусок окровавленного стекла в одной руке, второй ощупываю рану, кровь не хлещет, значит ничего важного не задето. Очень неприятно, но терпимо.

— Давай я… — целитель тянет ко мне руку охваченную свечением силы.

— Не трать на ерунду, — отступаю назад. — Пока неизвестно, сколько пострадавших и насколько серьезны их раны.

Честно говоря, я не уверен, что сам целитель в порядке. Пока все в шоке и непонятно, кто в какой форме, заставлять его страдать, излечивая меня от несерьезных ран — глупо.

Парень осуждающе мотает головой, но быстро уходит к ближайшему северянину. Тот сидит на земле, колотя себя в ухо. В его ноге торчит кусок железа.

Порыв холодного ветра выводит меня из задумчивости. Шатаясь, я медленно поворачиваюсь. Хтонь, сколько нас было? Считаю по головам, сбиваюсь, матерюсь, считаю снова. От попытки вспомнить количество людей голова раскалывается.

Единственную, кого я не вижу, это северянка. Она была вместе с Сашей и я иду к нему. У рыжего явно серьезный шок, видимых ран нет, но он в полной прострации. Медленно моргает, уставившись в темноту обочины.

— Где Инга? — я легонько трясу его за плечо. — Она была в вашей машине.

Каритский морщится, вертит головой, пытаясь сообразить. Машет рукой в сторону и я бегу к краю дороги, пытаясь разглядеть во мраке хоть какой-нибудь признак жизни. Ко мне тут же присоединяется один из местных, помогая фонариком.

Мы вместе исследуем глубокую канаву, но кроме оторванного бампера и чьей-то развороченной сумки ничего не находим. Возвращаюсь обратно, прошу Олега немного привести в чувства Сашу.

— Крик… — бормочет он так тихо, что приходится наклоняться вплотную. — Она так кричала. А потом… Что-то ее утащило в лес.

— Что-то? В лес? — я озираюсь и по спине пробегают ледяные мурашки. — Куда, Саша? В какую конкретно сторону?

Рыжий поднимает руку, указывая. Глаза его вдруг расширяются от ужаса и я быстро поворачиваюсь в сторону его испуганного взгляда.

На самой границе трепыхающегося света, среди деревьев, стоит темная высокая фигура. Человек стоит неподвижно, в опущенной руке он держит топор.

Справа появляется еще один темный силуэт, слева третий. Усиливаю зрение и чуть не отключаюсь, глаза тут же обжигает болью, голова кружится так, что приходится хвататься за машину, чтобы не упасть.