Узоры тьмы - Кэри Томас

Роуэн ошеломленно покачала головой:

– Это огромная нагрузка, Мэнди. Я еще даже не посмотрела, в какой аудитории будет следующий урок, какие уж там вступительные экзамены…

Анна попыталась подумать о своих прошлых планах, но все это, казалось, было в другой жизни. Она собиралась поступать в медицинскую школу, но было ли это ее собственное желание? Она не могла даже вспомнить, кому принадлежала эта идея – ей самой или тете. У нее было такое чувство, что все это не имело больше никакого значения. Ей странно было даже думать о будущем… Как будто в тот день, когда не стало тети, Анна умерла вместе с ней.

– Если нас поймают, на нас наложат епитимью, так ведь? – Глаза Мэнди расширились. – Теперь слухи ходят про нас. Как гласит правило трех: как ты к миру, так и мир к тебе.

– Не существует никакого правила трех, – отмахнулась Эффи. – Магия так не работает.

– А как тогда она работает?

– Хаос.

Глаза Эффи загорелись, точно подсвеченные изнутри молниями.

– Баланс, – возразила Роуэн.

– В любом случае, – подала наконец голос Анна, – мы виноваты. Мы действительно навели чары на Дарси.

– Мы же не знали, что они выйдут из-под контроля, – сказала Эффи.

«В самом деле?» – с трудом удержалась Анна от вопроса. Скорее всего, ей никогда не узнать, предвидела ли Эффи, каким ужасом обернется их заклинание и к каким разрушительным последствиям приведет, или нет.

– К тому же мы не делали ничего из того, в чем нас обвиняет Дарси, – подхватила Мэнди. – Ну, почти ничего…

– Это правда, – ухмыльнулась Эффи. – Козла в жертву мы не приносили.

Их разобрал смех – отчаянный, неконтролируемый хохот. Так могут смеяться только изгои, против которых ополчился весь мир. Они переглянулись, и вопреки всему, несмотря на то, что они сделали, на то, что обязаны были сделать, нити прошлого года протянулись между ними – магия, исполненная мгновений ярче луны и темнее ее тени, магия того рода, какую Дарси никогда и вообразить не могла.

Эффи подняла свой стакан:

– Аве Сатана!

– Тише, Эффи, – шикнула на нее Роуэн. – Давай не будем подбрасывать дровишки в жертвенные костры, ладно? С утра на собрании… это ведь была ты, да? Когда Рамсден не смог выговорить имя инспектора?

Эффи попыталась напустить на себя примерный вид, но не выдержала и фыркнула:

– Это и заклинанием-то назвать нельзя. Так, крохотная шалость.

Роуэн сощурилась:

– Нам нужно продержаться всего год.

– Может, оно и к лучшему, что мы с Каримом расстались, – произнесла Мэнди скорбным тоном. – Так я хотя бы смогу сфокусироваться на учебе. Но мне никак не сфокусироваться, потому что я скучаю по нему, а он теперь считает, что я блудница Сатаны.

Она обхватила голову руками.

Эффи посмотрела на нее с таким видом, как будто не могла поверить своим ушам:

– Да вы с ним провстречались-то от силы минут двенадцать.

– Вообще-то, три месяца и пятнадцать дней. Я уже все распланировала – крепкий брак, дом в Ричмонде, двое детей, золотистый лабрадудль.

Роуэн обняла ее за плечи:

– Мэнди, почему бы тебе не последовать моему примеру? В этом году я решила завязать с парнями. Я намерена сосредоточиться на учебе и на своем будущем, а не залипать на фотки Дэниела Серкиса с голым торсом на пляже.

– Это еще кто такой? – нахмурилась Мэнди.

– Ну, помнишь, парень из нашей параллели – высокий такой, рыжеватый, с убойным прессом…

Мэнди пожала плечами.

– Ну вот, пожалуйста, – заключила Роуэн, – я намерена стать похожей на Мэнди и уделять больше внимания книгам, а не разглядыванию парней. Все мои бойфренды впредь будут исключительно воображаемыми. Так проще – одни фантазии, никаких обломов.

– Но мне не нужен воображаемый бойфренд! Мне нужен Карим. Я до сих пор не могу поверить, что он меня бросил. Мы любили друг друга, у нас был СЕКС.

Последнее слово Мэнди произнесла одними губами.

– Мы в курсе, Мэнди. Ты нам рассказывала. Неоднократно.

– А потом он бросает меня и снова сходится со своей бывшей. По всей видимости, я напугала его своим напором. Что ж, я намерена вернуть его, чего бы это мне ни стоило. Никто не бросает Миранду Ричардс.

Эффи с изумленным видом посмотрела на них обеих:

– Да что с вами такое?

– Не можем же мы все быть как ты, – вздохнула Роуэн. – Не всем дано разговаривать с мужчинами, как будто в этом нет ничего особенного. Интересно, каково это – хотя бы на денек стать Эффи.

Та с улыбкой взмахнула рукой, в точности копируя Селену.

– Это знать, что ты можешь заполучить любого в этом зале.

Они переглянулись, и тут в столовой появился Аттис. Он заметил их и помахал рукой. Девочки сразу же снова повернулись друг к другу. Наступила неловкая тишина. Невозможно было обсуждать личную жизнь Анны и Эффи, слишком уж сильно были сплетены судьбы этих двоих, слишком крепко держали их сети чувства к молодому человеку, который только что пришел.

Аттис, широкоплечий, с небрежно закинутой набок челкой, двинулся через зал, подчиняя его своей воле: ребята оборачивались на него и улыбались. Улыбались! В то время как в них четверых чуть ли не плевали! Он остановился поболтать у одного стола, потом на ходу приветственно ткнул кулаком кого-то еще, прежде чем подойти к ним.

– Так. Как вышло, что к Аттису до сих пор все хорошо относятся? – спросила Мэнди, словно прочитав мысли Анны.

– А вот так. – Он опустился на свободный стул. – Я – фронтмен группы. Дьявол под прикрытием. Бог секса и устроитель оргий. К тому же у меня лицо попроще. А у вас на лбу написано: не влезай – убьет!

Он улыбнулся, и напряженная атмосфера за столом мгновенно разрядилась.

– Это правда. Ведьмы пострашнее любого дьявола будут.

Губы Эффи саркастически изогнулись.

– Я за сегодняшнее утро такого наслушался! – Аттис фыркнул. – Мэнди-то у нас, оказывается, способна обескровить все тело мужчины при помощи одного только своего маркера для текста.

Мэнди, давясь смехом, тщетно попыталась изобразить сердитый взгляд.

Роуэн, впрочем, было не до смеха.

– Тринадцать черных лун, – пробормотала она.

К их столику приближались Соковыжималки со стаканами свежевыжатого сока из зелени, в честь которого и получили свое прозвище. Анна даже не заметила, как они вошли, зато теперь они привлекали к себе всеобщее внимание. Лицо у Дарси было такое, как будто она в любой миг готова была рассыпаться. Анне и хотелось бы ненавидеть ее с былым жаром, но