Оператор - Максим Искатель

Глава 16. Железяка в трубе

Мы ушли в левую ветку сразу. Без споров.

Не потому что вдруг все стали послушными. Просто в голосе отца было то самое, старое, короткое: сейчас не умничай, сейчас делай.

Каталку развернули тяжело. Колёса скребнули по мокрому шву. Мать поморщилась, но ничего не сказала. Лиза сразу накрыла её ещё одним плащом и пошла рядом, придерживая край, чтобы не так трясло.

За спиной, в правой ветке, звук стал ближе.

Металл по бетону.

Тяжёлый.

Ровный.

Будто кто-то тащил по трубе кусок завода.

Голос внутри отозвался сразу:

Фиксирую крупный механический объект.

Скорость низкая.

Масса высокая.

Вероятность штурмового привода — 79 %.

— Спасибо, — пробормотал я. — Успокоила.

Борисыч покосился на меня.

— Она что говорит?

— Говорит, что к нам едет железная дрянь. Большая.

— А, ну это и без неё слышно.

— С ней как-то официальнее.

Он хмыкнул.

— Очень важное качество.

Впереди колонна замедлилась. Ильич поднял кулак, все встали.

Тоннель расходился надвое. Левая ветка шла суше, но уже через пару метров пол уходил криво. Правая была ниже и темнее. По ней тянуло сыростью и холодной водой.

Отец догнал нас, держась за стену.

— Не влево. Там тупик после обвала. Через правую.

— Уверен? — спросил я.

Он посмотрел на меня с тем самым выражением, от которого в детстве хотелось сразу перестать задавать лишние вопросы.

— Я тут три года кабели гонял. Если и забыл что-то, то не это.

Голос внутри подтвердил:

Левая ветка непроходима через сто двадцать три метра.

Правая ведёт к насосной 13.

— Правая, — сказал я. — Быстро.

— Колонна, вправо! — рявкнул Ильич. — Только не разъезжаемся, тут скользко! Клим, подхватил перед! Не спим!

Гера, который вёл Коршунова за ворот, сразу начал ныть:

— А нельзя было выбрать дорогу, где не надо тащить эту падаль по воде?

— Можно, — сказала Вера. — Но ты бы тогда ныл в сухом тоннеле. Какая разница?

— Есть разница. В сухом тоннеле я ною красивее.

Коршунов, мокрый, связанный, с разбитой рожей, тихо сказал:

— Если бы вы меня просто пристрелили, всем было бы проще.

Я шагнул к нему ближе.

— Слушай внимательно. Ещё один умный вздох — и пойдёшь дальше без уха. Мне сейчас вообще всё равно.

Он посмотрел мне в лицо и понял, что я не шучу.

— Ладно, — сказал он. — Молчу.

— Вот и молодец.

Мать с каталки тихо сказала:

— Тём.

— Что?

— Когда ты так говоришь, у тебя лицо как у деда.

Я даже завис на секунду.

— Это сейчас было оскорбление?

Она слабо усмехнулась.

— Это было наблюдение.

Лиза фыркнула. Гера заржал. Даже отец хмыкнул в бороду.

— Семья, — буркнул он.

— Очень смешно, — сказал я. — Прямо все дождались удобного момента.

Но внутри отпустило. На секунду. Иногда и секунда много значит.

Правую ветку прошли хуже. Вода мешала. Колёса вязли в швах. Каталку местами опять поднимали на руках. Воздух пах ржавчиной, старой химией и мокрым камнем.

Я всё время держал взгляд на стенах. И не зря.

На втором повороте увидел свежую царапину. Узкую, длинную, с металлической крошкой по краю. Не старая. Совсем.

Присел. Провёл пальцем.

Голос внутри сказал:

След от тяжёлого объекта.

Давность — менее тридцати минут.

Возможен сервопривод или буксируемый резак.

— Стоп, — тихо сказал я.

Колонна встала.

Отец подошёл, увидел след и выругался.

— Они уже тут были.

— Обходом? — спросил Борисыч.

— Или заранее, — сказал я.

Вера присела рядом.

— То есть нас здесь могут уже ждать.

— Могут, — ответил я.

Голос внутри добавил:

Вероятность наблюдения впереди — 82 %.

Прямой активности не фиксирую.

— Очень полезно, — буркнул я. — Прямо тепло на душе.

Коршунов хрипло рассмеялся.

— Доходит понемногу?

Я подошёл к нему вплотную.

— Слушай. Я и так сегодня добрый через силу. Не порть мне это редкое состояние.

Он ухмылку сразу убрал.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Дальше пошли ещё медленнее.

И не зря.

Насосная тринадцать встретила нас не дверью.

Запахом.

Горелая изоляция. Пыль. Сажа. И лёгкий след свежего дыма.

Потом уже сам зал. Широкий, низкий, с двумя старыми насосами по бокам. Под потолком рельса. Пол мокрый. Слева лестница наверх к погрузочной раме. Справа техническая комната с выбитой дверью. И тишина.

Нехорошая.

Голос внутри сразу дал:

В помещении недавно были люди.

Количество — от трёх до пяти.

Текущей активности не фиксирую.

— Недавно, — повторил я.

— Не нравится мне тут, — сказал Гера.

— Мне тоже, — ответил Борисыч.

Ильич уже махал своим:

— Внутрь! Не стоим! Раненых к стене! Двое на лестницу! Двое к техкомнате! Живо!

Люди двинулись, но с явным нервом. Я их понимал. Слишком тихое место для выхода — это почти всегда подлянка.

Анны пока не было.

Вот это не нравилось уже по-настоящему.

— Где люк? — спросил я у отца.

Он показал в дальний угол под ржавой рамой.

— Под платформой. Бетонная плита с двумя кольцами.

— Вижу.

— Раньше открывался через привод. Вручную его не брали.

— Сейчас посмотрим.

Марина устроила мать у стены, подложила ей под голову свернутый плащ и тут же глянула на меня.

— Не ходи тут с умным лицом. Лучше скажи, как мы выходим.

— Для начала — через люк.

— Очень содержательно.

— Стараюсь.

— Плохо стараешься.

Вот за это я её и уважал. Говорит как есть. Без танцев.

Я подошёл к бетонной плите. Две железные петли. Шов по краю. Старый знак узлового обслуживания сверху.

Положил ладонь.

Ничего.

Потом в висок коротко кольнуло, и схема проступила слоями.

Насосная 13.

Погрузочный люк.

Внешний шлюз заблокирован.

Причина: ручная перехватка.

— Вот это уже дрянь, — сказал я.

— Насколько? — спросила Вера.

— Люк сидит не на штатной блокировке. Его кто-то посадил вручную.

— То есть нас тут ждали, — сказал Борисыч.

— Или хотели, чтобы мы сами красиво влезли в мешок, — ответил я.

Голос внутри добавил:

Вероятность дистанционного контроля — высокая.

При открытии возможен внешний сигнал.

— Прекрасно. Просто прекрасно.

Отец подошёл ближе.

— Слева техкомната. Оттуда может быть доступ к приводу, если всё не спалили.

— Я схожу, — сказала Вера.

— Я с тобой, — сказал я.

Она даже не повернула головы.

— Нет. Ты нужен здесь. Если привод ещё жив, ты его поднимешь быстрее меня.

— А если там сюрприз?

— Тогда тебе всё равно будет поздно меня спасать.

Аргумент мерзкий. Рабочий.

— Ладно. Только не геройствуй.

Она посмотрела на меня спокойно.

— Это ты сейчас мне сказал?

— Я пытаюсь развиваться.

— Продолжай.

Она ушла в техкомнату с Борисычем.

Я остался у люка. Отец встал рядом, тяжело