Предречение - Артем Барабашкин

– Побаиваешься, значит, епископа. Он угрожал?

– Да, господин охотник. Сами понимаете то, что он просил, выглядело странным.

– Ладно, не бойся, – прошептал Корнелио. – Я не буду болтать о нашем разговоре.

– Конечно не будете, мастер-охотник, – тон старосты резко изменился. Но Корнелио стало слишком плохо, он с трудом вставил меч в ножны, и на плохо слушающихся ногах вышел из дома старосты.

Голова закружилась, кто-то подтолкнул его, и Корнелио не удержавшись на ногах, упал с крыльца на землю. Сознание провалилось в темноту.

Очнулся он от того, что кто-то вылил ему на голову ведро холодной воды. Староста сидел на корточках около Корнелио и крутил в руках нож. Рядом было двое крепких парней. Один из них держал в руках ведро, второй топор. Вокруг был камень, пахло затхлой сыростью. Цепи надежно удерживали охотника.

– Идите вон! – прикрикнул староста на парней и повернулся к охотнику. Он дождался, когда дверь захлопнется. – Ну что, охотник, поверил мне? Не зря. Про следопыта все правда. Только тебе это не поможет.

– Ты ничего не сделаешь, – Корнелио пристально смотрел в его смеющиеся глаза.

– Да ну? И почему же?

– Даже если ты не боишься епископа, ты не пойдешь против Церкви.

– Где ты и где наша славная Инквизиция?

– Не притворяйся дураком. В ордене знают, что я направлялся сюда.

– Для них ты можешь умереть здесь, а можешь и где-то по дороге сюда, ведьма очень сильная и они знают об этом.

– Этим ты не убедишь инквизиторов, – шумно выдохнул Корнелио и откинул голову на холодную стену, все кружилось, и язык деревенел.

– И что они сделают?

– Как бы ни сожгли деревеньку, где жители настолько отравлены черными чарами, что ведьма спокойно может прийти в деревню и убить кого захочет.

– Ну и пусть жгут. Плевать я хотела на этих людишек!

– Ты? – холодея, пробормотал Корнелио. Страшная догадка пронзила его.

– Надо же, догадался. Медленно же до тебя доходит, охотник. Людей так легко подчинить, – заговорил староста хриплым женским голосом. – А неплохо я разыграла тебя, да? – резкий и грубый голос ведьмы резал уши. – Ты, наверное, чувствовал себя таким сильным, запугал бедного старосту. Разве он мог тебе не ответить? Ты же такой сильный, с мечом. Мне вот интересно, а как к таким поступкам относится святая Экхалорианская церковь? Неужели поощряет? Или это твои личные желания помучить слабых? Тогда может ты служишь не тем? Тебе бы больше подошел король демонов в качестве господина.

– Заткнись, ведьма. Не тебе вспоминать, что допускает Церковь, а что нет.

– Но ведь это так на тебя не похоже?

– Не похоже… – медленно ответил Корнелио.

– Но ты решил воспользоваться полномочиями, что тебе дала Инквизиция, тебе захотелось мучить людей…

– Ты! – взревел Корнелио. – Ты одурачила меня, навела на меня желание приставить старосту к стенке. Я смотрел тебе в глаза, и ты взяла под контроль часть моего разума и сейчас пытаешься сделать то же самое. Не получится, проклятая!

– Надо же сколько силы. Я думала, твои раны не дадут тебе кричать, – ехидно ответила ведьма.

– Но, паладин не мог не почувствовать твои чары в этом человеке.

– Он и почувствовал. Да только поздно. Когда все понял, яд из выпитой им чашки воды достиг сердца. Правда избавиться от его тела было непросто, я не могу прикасаться к паладину, но завладеть некрепкими деревенскими умами можно и без чар.

– Ты врешь ведьма. Нельзя просто так убить паладина. Да здесь скоро будет весь их орден.

– Пусть. Но не сегодня, и не завтра. Я зачаровала его амулет, и в ордене о его смерти заподозрят только в ближайшие дни. Я успею закончить ритуал.

– Ах ты порождение зла! – прошипел Корнелио. – Ты умрешь раньше, чем успеешь что-либо сделать!

– Неужели? – ведьма прижала лезвие к горлу охотника и наклонилась. Корнелио необычно было видеть мужское лицо с женскими жестами. – И кто же меня остановит? Ты? – рассмеялась ведьма.

– Следопыт еще жив!

– Да, он представляет некоторые проблемы, но такие как он не обучены бороться со злом. Вот ты меня беспокоил гораздо сильнее, Корнелио, – резко приблизив лицо заколдованного старосты к охотнику, прошептала ведьма.

– Ах, ты тварь! Откуда тебе известно мое имя? – Корнелио дернулся в цепях.

– О тебе идет некоторая слава среди темных сил. Тебя ненавидят не просто как всех других церковников, ты раздражаешь нечисть тем, что вообще существуешь. Твои способности пугают и настораживают нас. Очень жаль, что я не могу подчинить тебя, твой разум слишком силен, да и хорошо подготовлен. Великолепную вам промывку устраивают при обучении. Не обошлось без магии, а? – тело старосты неестественно улыбнулось и рассмеялось.

– Много болтаешь, колдунья. И все не о том. Магии не место среди адептов Экхалорианской церкви.

– Вообще, я могла бы подчинить тебя, – вдруг резко сменила тему ведьма. – Если бы сильно захотела. Но мне этого и не нужно. Достаточно только прикончить, – с этими словами ведьма направила нож острием к сердцу охотника. – А теперь, умри!

Корнелио, превозмогая шум в голове, сосредотачивался в то время, что ведьма шипела над его лицом. Серебристое сияние брызнуло в лицо старосты, выжигая отравленные чарами глаза. Ведьма выронила нож и принялась кататься по полу, визжа женским голосом. Сюда тут же прибежали те двое парней, что помогали старосте ранее.

– Смотрите! Это не староста. Ведьма вселила в него злых духов! Слышите! Вы слышите? Голос этой твари. Убейте её. Убейте! Или она убьет всех в этой деревне! – крикнул Корнелио.

Но парни не решались. Стояли, топтались у решетки, закрывающей проход в подвал.

– Хорошо! Если не можете сами, дайте это сделаю я! Ну же быстрей! – ведьма, точнее староста, в которого она вселилась, почернел и раздулся, больше напоминая старого упыря. Парень в страхе обежал его по широкой дуге и снял цепи.

– Топор! – крикнул охотник.

Парень помог Корнелио подняться. Охотник шатался, но смог подойти к визжащему телу. Ведьма неожиданно отняла руки от лица, и уставилась на Корнелио пустыми глазницами. – Убивай! Но ты лишишь жизни не меня, а только этого человека, запомни охотник! Мы еще встретимся…, – охотник не дал ей договорить, опасаясь попытки заколдовать парней за его спиной.

Корнелио опустил топор на шею того, что раньше было старостой этой деревни. Быстрый удар.

Корнелио поморщился и отошел от мгновенно затихшего трупа. Жизнь давно покинула тело. Как только цепи магии разрушились, начался быстрый процесс разложения.

Парни стояли там же, с ужасом взирая на охотника. На их простых лицах застыл испуг. Корнелио подошел к тому, что дал ему топор и протянул рукоять.

Тот отшатнулся, широко распахнув глаза. Окровавленное