Исход - Олег Маловичко

Эхо выстрелов тонуло в небе. Патроны следовало беречь, но никто не умел стрелять, и надо было учиться. Игнат разобрался быстрее других, проявив коронную сметку, и выступал на правах учителя. Сергей старался, у Карловича не получалось, Винер откровенно дурачился.

Стреляли в опрокинутую пластиковую бутыль, повешенную на сук в двадцати метрах. Задача казалась простой, но заряды уходили то выше, то в сторону. Винер и Карлович, давно составившие пару, посмеивались, придавая стрельбе характер игры. Игнат злился. Сергей с ужасом думал: а случись беда и придется защищаться? Это касалось не только стрельбы, Винер и Карлович старательно избегали любых ситуаций, где требовалось дать мужика.

После охотничьих ружей взялись за «Сайгу» и пистолеты. Пошло веселее. Винер удивил, взявшись за ум и оказавшись метким. Беда была в том, что для выстрела ему обязательно требовался упор.

От лагеря ушли далеко, но место выбрали неудачно. Рядом было болото, и скоро стали жалить комары. Их тихое, назойливое гудение раздражало, не давало сосредоточиться. Время от времени кто-нибудь запоздало и смачно хлопал по шее, и скоро все чесались, беспрерывно отмахиваясь. Игнат был близок к тому, чтобы начать расстреливать маленьких кровопийц.

Винер предложил сменить место, но он ныл с утра — почему сегодня, почему так далеко — и единственный его разумный совет приняли с раздражением, и Сергей не уходил уже потому, что так пришлось бы признать правоту Миши.

К полудню расстреляли сотню патронов, десятую часть запасов. Опять придется дергать Кошелева, думал Сергей, предстоит еще женщин учить, и новичков, когда подъедут.

Последним стрелял Карлович. Он поднял пистолет в согнутых руках, левой поддерживая правую, сощурился, прицеливаясь, но опустил оружие и посмотрел вокруг, на ровные, уходящие в небо стволы сосен, на холм слева, на изгиб реки с правой стороны.

— С большим удовольствием пострелял бы в тех, кто за нами наблюдает.

Сергей все это время ощущал чужие глаза на затылке, и остальные, он понял из молчания, тоже. Карлович был первым, кто сказал вслух.

— Карлыч, не тяни кота. Нам баню делать, — поторопил Игнат старика.

Пока Карлович достреливал обойму, медленно, с расстановкой, вбивая выстрелы, как гвозди одним ударом молотка, Сергей сидел на поваленной сосне, расколотой молнией посередине. Переводил взгляд с одного участка леса на другой, чтобы определить, откуда следят. Был уверен, что сможет, надо только расслабиться, довериться инстинкту.

— Все, собираемся! — С последним выстрелом Карловича он поднялся, хлопнул в ладоши. — Я вперед, Карлыч замыкающим.

Когда собирались, тихо добавил, опустив голову, ни на кого не глядя, еле размыкая губы:

— Пойдем через холм, смотрят оттуда. Вести себя как обычно, не дергаться.

Пошли цепочкой. Игнат за спиной Сергея переместил ремень ружья и держал его наизготовку, дулом вниз.

Человек по другую сторону реки отвел бинокль от глаз. Это был Паша Головин.

— С такой стрельбой только ждать, пока они друг дружку перестреляют.

Тот, к кому обращался, ответил не сразу. Он несколько раз открыл и закрыл глаза, сильно сжимая веки, потер переносицу и тряхнул головой. Со стороны казалось пытается проснуться. Он был много старше, худой, с седым бобриком стриженых волос, и больным желтым лицом, так иссеченным морщинами и впадинами, что кожа казалась ядром грецкого ореха.

— Паш, ты же видел, они учатся. Время на них работает. Или сам решишь, или я кого подключу.

— Сам справлюсь.

Пашу обидел тон. Мизгирь был пришлым, арендатором и не имел права так говорить с ним на его земле. Попробовал бы так с отцом. Не может! Срывается на сыне. Тридцатилетнего Пашу всю жизнь воспринимали сынком, и его это достало.