Исход - Олег Маловичко

— Еще, Мизгирь: дело у нас общее, но земля наша. И подключать здесь вы никого не будете, ладно?

Мизгирь кивнул, согласившись, но Паша не почувствовал удовлетворения. Надо было его на «ты» назвать, думал он, и пожестче сказать, погрубее. Не найдя, как справиться с эмоцией, и подозревая, что даже молча Мизгирь обыгрывает его, Паша опять уставился в бинокль.

Четверо поселенцев поднимались на холм, раздробившись на двойки — молодые ушли вперед, старик и калека плелись сзади.

Сергей ускорил шаг, хоть это было нелегко на подъеме. Теперь он точно определил, откуда смотрел чужой — из бурелома справа. Лучшую позицию для наблюдения трудно было придумать, и потом, Сергей знал это, с той же уверенностью, как если бы увидел наблюдателя или услышал издаваемые им звуки.

Он нарочно не шел к бурелому, чтобы не спугнуть засевшего там, а обходил по касательной, сокращая ему пути к отступлению — куда бы тот теперь ни бросился, он попадет либо к реке, либо на Игната, либо на Винера с Карловичем.

До бурелома оставалось не больше сорока шагов, когда незнакомец разгадал его план и, шелестя листвой, ломая ветки, бросился наутек, в сторону, которую хотел перекрыть Сергей обходом.

— Игнат, за ним! — заорал Крайнев и рванул к бурелому, на ходу достав пистолет.

Он пролетел через бурелом, царапая руки высохшими ветками, разрывая ткань штанов о колючки — и успел разглядеть мелькнувшую среди стволов фигуру беглеца. Будь время задуматься, он поразился бы ее виду, полузвериному-получеловеческому, но он был захвачен азартом погони.

За ним вскрикнул Игнат, но Сергей не стал останавливаться. Он бежал вниз с холма так быстро, как мог, бежал неразумно, рискуя упасть от чрезмерного разгона. Пистолет мешал, он сунул его за пояс и прибавил ходу. Он не снижал скорости перед препятствиями, вспрыгивая на поваленные стволы деревьев, отталкиваясь от встречных валунов, хрустя сминаемым под ботинком кустарником, но беглец оказывался проворнее и быстрее.

— Куда они? — удивился по ту сторону реки Паша, наблюдавший в бинокль.

Лес летел навстречу Сергею, хлеща по лицу ветками, облепляя руки и губы паутиной, сливаясь в яркое пятно из зелени и прореженного листвой солнца. Сбежав с холма, Сергей перепрыгнул через ручей. Лес здесь был реже, и Сергей снова увидел беглеца.

— Стой!..

Если бы эти слова хоть когда-нибудь останавливали! Сергей видел его спину, мелькавшую впереди, еще дважды и каждый раз прибавлял ходу. Он не сразу заметил, что почва под ногами стала сначала пружинить, отзываться влажным причмокиванием, и только когда нога провалилась в черную болотную жижу по колено, Сергей остановился.

Беглец завел его в болото.

Тяжело дыша, ощущая огненный кол в горле и быстро колотящееся сердце, Сергей смотрел по сторонам, понимая, что соглядатай не убежал, а снова притаился и наблюдает сейчас за ним.

— Кто ты?..

Эхо разнесло вопрос по лесу, не дав ничего взамен.

— Что тебе нужно?.. Выходи, я тебе не сделаю ничего!..

Так он и поверит преследовавшему его с пистолетом мужику.

— Что ты следишь за нами?.. Что тебе надо?..

Сергей понял, что не знает, как вернуться. Из болота выбрался быстро, поскольку вовремя остановился и толком в него не зашел. Приложил руки ко рту рупором и несколько раз без результата позвал своих. Не питая надежды, посмотрел на мобильный — приема не было. Компас остался у Игната.

— Господи, этого не хватало…

Поискал глазами место, куда присесть — такого не было. Тогда подошел к самой толстой осине, оперся о нее спиной и опустился на корточки, приняв позу, в какой сидят в деревенских сортирах. Вытащил сигареты, бросил пачку на землю рядом, закурил, закрыл глаза. И вдруг с потрясающей отчетливостью понял, куда нужно идти, точно так же, как перед этим почуял, где сидит наблюдатель.

Сергей встал и пошел в том направлении — неожиданное наитие, а главное, уверенность, придали сил. Он отошел уже далеко, когда случайно зацепился ногой за развязанный шнурок и чуть не споткнулся. Если бы, завязав шнурок, он взял себе за труд оглянуться, он увидел бы, как грязная, с изломанными ногтями рука прибирает с земли забытые им сигареты.

Назад шел долго, поражаясь, сколько успел пробежать за короткое время. Винер, Игнат и Карлович ждали за буреломом.

— Ну и где ты ходил столько?.. — Винер недовольно развел руки.

Игнат, сидевший на рюкзаке, выглядел подавленным. Переживает, что отстал, понял Сергей.

— Смотри, что нашли, — Карлович кивнул на что-то в руках у Миши, а тот ответил старику злым взглядом: Карлович украл у него новость.

Миша поднял вверх смятую пачку сигарет с заткнутой за целлофан зажигалкой.

— «Черт, черт, покурил — отдай!» — с улыбкой произнес он явно заготовленную реплику.

— Мои, — сказал Сергей, — здесь «Голуаз» на сто верст не продают.

Кроме сигарет наблюдатель оставил пару бычков, докуренных до фильтра.

— Кто бы это ни был, покурить любит, — сказал Карлович.

— Уже хорошо, — заметил Сергей, и пояснил: — я его видел. Сначала подумал, зверь. Если курит, то уже человек как минимум.

— Тебя это успокаивает? Опиши точнее, кого видел, — попросил Миша.

— Точнее не получится. Я его разглядеть-то толком… — Сергей сосредоточился. — Маленький, метр шестьдесят, не больше. Одежда или шкура тускло-рыжая, волосы, может, грива, цвета серого песка… Получеловек-полузверь. Хотя, наверное, все-таки человек. Кожа… и на лице, и на руках, темная, но неравномерно, будто в лужу упал и не отерся. И еще, какие-то ветки торчат, и пятна по одежде зеленые, как камуфляж.

Он замолчал, вспоминая. Карлович хмыкнул, покачав головой, и медленно захлопал в ладоши. На него воззрились.

— Сергей, ты лешего описал, — и улыбнулся, гордый произведенным эффектом.

— Лешие не курят.

* * *

В лагерь вернулись к трем. После обеда принялись за работу. В мае Сергей представлял жизнь в лагере смесью активного туризма и дачного отдыха. Ошибался.

Все их время было занято работой. Тяжелой, изнурительной пахотой до содранной на руках кожи, до ломящей к вечеру спины. Утром стонали, так пекло перетруженные накануне мышцы. Руки не разгибались.

Винер, Карлович, Ольга и Глаша, наезжавшая по выходным, занимались посадками и огородом. Под них отвели землю за главными корпусами, где был зеленый театр, ботанический сад и прогулочная зона. Сами бы не справились — помогали узбеки, жившие колонией в брошеном коровнике за Серговом.

Главным у них был Ильхан, юноша с большими глазами и оливковой кожей. Он говорил тихо и мало, и его люди, большей частью женщины, тоже снижали тон, обращаясь к нему. Он плохо владел русским — не понимая вопроса, улыбался.