Питер Грант - Бен Ааронович

«Раньше я продавал половину своих экземпляров у библиотеки», — сказал Джейк. «Вот таким рабочим раньше и выделяли муниципальные квартиры. Тогда это была привилегия, а не право». Он допил пиво. «Не то чтобы достойное жильё не должно быть правом человека, понимаешь? Но в те времена люди ценили то, что имели».

А у них были улицы в небе с водопроводом внутри. Высоко над шумом и запахом транспорта, где вытянутые фигуры художника, изображающие молодых белых матерей с колясками, махали друзьям с невероятно чистых бетонных дорожек под небом цвета битвы за Британию.

«Если бы у нас были правильные политические структуры, — сказал Джейк, — настоящая местная демократия, мы могли бы сохранить сообщества в целости и сохранности. Теперь всё решается на расстоянии, через подрядчиков и агентства» . Последнее слово он практически выплюнул. «Раньше были люди, которых можно было привлечь к ответственности. Но теперь колл-центры только и делают, что объясняют, что вашей работы, похоже, нет в системе. Больше никто ни за что не отвечает».

«Подрядчики, вроде окружной полиции?» — спросил я. Обычно я старался избегать столь прямого вопроса, чтобы не вызвать подозрения, но не думал, что Джейк заметит. Он был одним из тех людей, которые постоянно ведут разговор не с тем, с кем на самом деле разговаривают — вероятно, с кем-то гораздо более политически ангажированным. И заинтересованным.

«Лакей капиталистического класса», — сказал он. «Хотя, надо сказать, это лакеи с полным набором услуг, предлагающие широкий спектр товаров и услуг, призванных держать рабочий класс на месте».

Потому что они не просто защищали квартиры от сквоттеров. Они также выполняли функции коллекторского агентства, отвечающего за взыскание задолженности по арендной плате и подушному налогу. «Хотя это можно выяснить, только если провести какое-то время в Регистрационной палате», — сказал он. «Там целая сеть вложенных друг в друга фиктивных корпораций, с которыми приходится разбираться годами».

«Подозрительно», — сказал я.

«Вполне обычное дело», — сказал Джейк. «Всё это часть карусели уклонения от уплаты налогов».

Администрация графства Гард и стоящие за ней компании отчаянно хотели запустить проект. «Так близко к городу нет ни одной коммерческой земли, которая не была бы настолько дорогой, что это сократило бы их прибыль». Поэтому вместо этого они решили обманом выкупить дешёвую землю у местных советов, отчаянно нуждавшихся в деньгах.

«Зачем платить полную цену, если можно купить всё задешево?» — сказал Джейк. «Муниципальная земля — это, по сути, дешёвая земля, потому что муниципалитеты отчаянно пытаются увеличить свой жилой фонд, но у них нет на это средств. Всё, что нужно сделать этим застройщикам, — это пообещать им так называемое доступное жильё, и деньги на счёте».

«Должно быть, они разозлились, когда это место осталось под охраной», — сказал я.

«Всё дело было в деревьях, вот и всё», — сказал Джейк. Потому что «Английское наследие», будучи оплотом привилегий среднего класса, гораздо больше заботилось о редких деревьях, чем о простых людях.

«Но это всего лишь платаны», — сказал я.

Видимо, нет, потому что мы выпили ещё по кружке пива, обсуждая местное древесное разнообразие, прежде чем я успел извиниться и уйти. Интересно, связано ли это разнообразие как-то с присутствием нашей любимой лесной нимфы? Или наоборот.

Вернувшись домой, я позвонил в группу внутренних расследований Массачусетского технологического института в Бромли и предложил проверить, не имеет ли недавно измученный Патрик Малкерн какого-либо отношения к окружной полиции. Шансы были невелики, но правило серьёзного расследования — всегда бросать всё в одну кучу. Возможно, вам этот кусочек бамии покажется невкусным, но где-то в глубинах расследования какой-нибудь детектив, выполняющий задание, может его перехватить.

Я удалённо проверил свои сообщения в технической пещере и обнаружил, что их три. Два от мамы, касательно зубов моего отца, и одно от профессора Постмартина, который, просмотрев список книг Штромберга, предоставленный организацией «Английское наследие», нашёл одну, которая представляла интерес.

«Это называется „Wege der industriellen Nutzung von Magie“ », — сказал Постмартин, когда я перезвонил ему. «Я уже попросил их доставить это в „Фолли“».

«Как это переводится?»

« К промышленному использованию магии », — сказал Постмартин.

«Вы это прочитали?»

«Никогда о нём раньше не слышал», — сказал Постмартин. «Но, по счастливому стечению обстоятельств, у нас есть экземпляр». Речь идёт о полусекретных хранилищах Бодлианской библиотеки. «Я подумал, что, возможно, проведу сегодня и завтра за его чтением, чтобы дать вам краткое содержание. Хотя, судя по названию, могу предположить, что это трактат о промышленном использовании магии».

«Впечатляющая дедукция», — сказал я.

«Это всего лишь результат моих безумных академических навыков», — сказал Постмартин.

«Несомненно», — сказал я.

Когда Лесли не вернулась к вечеру, я решил, что стоит немного попрактиковаться. Я решил, что заклинание в квартире, да ещё и с последующим воздействием на окружающую электронику, будет асоциальным. Поэтому я спустился в то, что теперь называл садом Скай. Таким образом, это было бы одновременно и тренировкой, и выгулом собаки, и наблюдением за лесными нимфами.

Прослушав лекцию Джейка Филлипса о древесном разнообразии садов, я почти уверен, что правильно опознал невысокие кустистые рябины, включая пару маленьких, которые выглядели так, будто выросли из семян. А дикие яблони было легко узнать по их пурпурной коре и мохнатым почкам. Я также с удовольствием обнаружил, что то, что я раньше принимал за берёзы повислой, на самом деле оказалось берёзами повислой. Найтингел бы мной гордился.

Я выбрала разобранную детскую площадку, убедившись, что стою спиной к вишневым деревьям, чтобы иметь возможность следить за башней и случайно не повредить цветы.

Когда я только начал учиться, практика была изнурительной. И хотя моё понимание и мастерство выросли, повторение форм снова и снова в стремлении к совершенству никогда не будет забавным.

И вы даже не можете сделать крутые стойки боевых искусств, пока вы их делаете. Хотя мы с доктором Валидом предположили, что формы каким-то образом представляли взаимодействие между нашей электрохимически питаемой нервной системой и магическим — полем? Подпространственным размерным многообразием? Банановым молочным коктейлем? — которое создает наблюдаемые эффекты в материальном мире. Если это так, то, безусловно, можно было бы создать тот же эффект с помощью жеста, стойки и движения. Конечно, казалось естественным усиливать заклинание жестами. Даже у Найтингейла были свои причуды — легкий щелчок руки для impello , предостерегающий взмах пальца для aer и начальное движение руки, которое