Субмарин - Андреас Эшбах

Наконец принц поворачивается ко мне и объясняет:

– Я называю его Маленькое-Пятнышко. Видишь там, наверху? – Он указывает на участок темной кожи на боку кита, напоминающий шрам от старой раны. – Вот из-за этого. Сами киты называют друг друга своими именами, но мы их не понимаем.

Я киваю.

– Ты о звуках, которые они издают?

– Это их язык, – объясняет принц. – Так они могут общаться на огромном расстоянии. Иногда они передают послания для нас, это очень удобно.

Маленькое-Пятнышко открывает пасть, как будто понимает всё, о чем мы говорим, и ухмыляется. Я невольно вздрагиваю. Его зубы больше моей ладони. Одно дело – прочитать в школьном учебнике, что зубы кашалотов достигают в длину двадцати сантиметров, и совсем другое – находиться от них в непосредственной близости.

– Но нужно быть осторожными, – продолжает Шесть-Пальцев. – Эти щелкающие звуки могут быть опасными. Если кит щелкнет в полный голос, сила звука может убить того, кто находится слишком близко.

Маленькое-Пятнышко, похоже, ничего такого делать не собирается. Он снова закрывает пасть, слегка поворачивается и трется о Шесть-Пальцев. Выглядит это пугающе – вообще-то кит весит раз в сто больше, чем его всадник, – но на деле в его движениях однозначно есть что-то игривое.

Эти двое закадычные друзья, тут не может быть сомнений.

Мой взгляд падает на странный продолговатый клубок на упряжи, который бросился мне в глаза еще раньше. Он состоит из десятков переплетенных между собой ремней и может находиться на левом или на правом боку кита, но я понятия не имею, для чего он нужен.

Недолго думая, я дотрагиваюсь до плеча Шесть-Пальцев и тут же пугаюсь, потому что он буквально подпрыгивает от моего прикосновения.

Я тут же поднимаю руки вверх.

– Прости.

Может быть, принцев нельзя трогать?

– Ничего, – отвечает он. – Я… – Но он не заканчивает предложение. – Что случилось?

– Я просто хотела спросить, что это такое? – осторожно объясняю я, указывая на клубок.

Мой вопрос заставляет его расхохотаться.

– Это дополнительные петли. Десятки петель. Чтобы перевозить разные вещи. Или людей.

– А, понятно, – отвечаю я.

– А еще эти ремни усиливают упряжь в том месте, где она особенно легко рвется, – добавляет Шесть-Пальцев.

И тут я неожиданно для себя отваживаюсь: я протягиваю руку и кладу ладонь на китовий бок неподалеку от глаза. Он не отстраняется, просто смотрит на меня внимательно. На какое-то удивительное мгновение меня охватывает чувство, что я ему тоже нравлюсь.

– А сложно этому научиться? – спрашиваю я. – Ездить на ките?

Шесть-Пальцев понимающе улыбается, можно подумать, он может читать мои мысли. Чувствовать то же, что и я. Ощущать мое страстное желание. Возможно, потому что это желание ему знакомо.

– Ну, это как посмотреть, – отвечает он. – Легко научиться тому, чему можно научиться. Трудности возникают с тем, чему научиться нельзя.

Я удивленно поднимаю брови.

– Это как?

– Ты не можешь выбрать себе кита. Это киты выбирают тебя.

– А, понимаю, – разочарованно сигнализирую я.

Внезапно я снова слышу щелкающие звуки, они доносятся откуда-то с другой стороны лагеря, и на это раз их намного больше.

– У вас есть еще киты? – спрашиваю я.

Принц качает головой.

– Они не принадлежат нам. Они с нами по своей воле. Но – да, их довольно много.

Тут наконец приплывают киты, которых мы так сильно обогнали. Их всадники не уделяют своим зверям такого трогательного внимания, как Шесть-Пальцев. Они просто останавливают китов, спрыгивают с их спин и плывут дальше.

Я вспоминаю, что вообще-то ищу отца.

– А правда ли то, что рассказывала Шрам-на-Подородке? – спрашиваю я принца. – Что с вами до недавнего времени жил Выходит-Наверх?

Все оживление исчезает с лица Шесть-Пальцев как по мановению волшебной палочки.

– Ты только ради этого приплыла? – спрашивает он и тут же снова становится тем высокомерным принцем Серых Всадников, которого я увидела вначале.

Я развожу руками.

– Он мой отец, – объясняю я. – И я ищу его.

Шесть-Пальцев холодно кивает.

– Я знаю. Мой отец расскажет об этом больше. Сегодня же вечером. На пиру.

– Пиру? – удивляюсь я.

Он насмешливо склоняет голову набок.

– В твою честь, Посредница.

К нам приближается Плавает-Быстро. Похоже, ему поездка не особо понравилась.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает он, оказавшись рядом.

Я киваю.

– Круто прокатились.

Он с сомнением приподнимает брови и смотрит на принца так, словно подозревает, что тот приставал ко мне по дороге. Если Шесть-Пальцев и замечает это, виду он не подает. Он показывает в сторону стоянки и предлагает:

– Вы можете спокойно отправляться в лагерь. Шрам-на-Подбородке покажет дорогу. Вас уже ждут.

– Да, – торопит меня Плавает-Быстро. – Поплыли уже!

Я еще раз поворачиваюсь к Шесть-Пальцев.

– Спасибо за поездку.

Он лишь кивает и снова принимает такой мрачный вид, будто только и мечтает, чтобы я оказалась где-нибудь подальше. Откуда ни возьмись появляется Шрам-на-Подбородке и ждет на почтительном расстоянии.

Мы отправляемся в лагерь, оставив принца позади.

То, что я вижу, не имеет ничего общего с теми лагерями, которые обычно разбивает на стоянках племя Белый-Глаз. Это скорее похоже на подводный город, причем город, который еще только строится. Начнем хотя бы с того, какое невообразимое количество субмаринов здесь живет. Сразу понятно, что Серые Всадники – это не просто одно из множества похожих друг на друга племен. Племена субмаринов, которые я видела до сих пор, состояли из двадцати – тридцати взрослых и примерно такого же числа детей. Здесь я даже не пытаюсь считать. Счет шел бы на сотни, а может, даже и на тысячи.

И всё же у меня не возникает ощущения хаоса. Кажется, всё отлично организовано. Люди плавают туда-сюда и усердно занимаются какими-то делами, но при этом вокруг нет неразберихи, напротив, город похож на часовой механизм с множеством шестеренок. Честно говоря, механические часы я видела только в старых фильмах. Идея, что когда-то таким образом измеряли время, кажется мне довольно странной, но что-то в этом есть. И здешние субмарины не просто снуют из стороны в сторону. Они строят что-то, все вместе. Они строят город.