Сила Воли - Юрий Иванович

— Да деньги потом! — пытался перехватить ситуацию проводник, и взглядом лихорадочно осматривая купе. Будь его воля, вообще бы столкнул помеху со своего пути. — А где-е-е…

— И принесите нам постель с простынями! Сколько будет стоить на двоих?

— Три двадцать! — последовал ответ на автомате. Потом всё-таки дядьку прорвало: — А где остальные пассажиры?

— Дядя Яков сошел с поезда где-то час, полтора назад. Вот его билеты, которые он приказал никому не давать, и их постелью не пользоваться, потому что дальше в пути должны его… как он сказал-то? Родственники?.. А! Братки подсесть. И предупредил, если кто-то сюда влезет посторонний, он всем головы открутит: и нам, и вам, и всем невиновным.

— Хм! — проводник озадаченно почесал затылок под фирменной фуражкой. — Если так, то оно конечно…

— Ждём чай! А то так пить хочется, что сейчас гудеть начну громче паровоза.

До момента, пока чай оказался у них в купе на столике, тщательно замаскировал чужие вещи. Когда и два новых спальных комплекта принёс проводник, расплатился с ним, и поинтересовался:

— Когда будут очередные длительные стоянки?

— Через полчаса — на сорок минут. Затем через три часа — опять сорок минут, — отчитался проводник, так и кося глазами во все стороны. Потом всё-таки не выдержал и поинтересовался: — А этот… мм, Яков, ничего для меня не передал?

— Да как-то дословно при девушке повторять не хочется, — смутился Шульга. Потом-таки решился, и стал подбирать литературные слова: — Сказал: сели этот… престарелый «чудак» что-то лишнее э-э… пиликнет, или потребует, то я ему яй… мужское достоинство оторву и сожр… и съесть заставлю.

Потому что догадывался, уркаганы не только страхом подталкивали вагонного ангела к нарушениям, но и материально его стимулировали. Угадал, если судить по смущению мужчины и по его желанию быстро ретироваться из купе. Он только и прошептал, оглядываясь на коридор:

— Ох уж эти уголовники! Страшные люди!.. И своего сменщика я предупрежу, не сомневайтесь… Если что, обращайтесь! Могу и заказ из вагона-ресторана принести.

И умчался обслуживать остальных пассажиров.

Анастасия к тому моменту опорожнила свой первый стакан. Приступила ко второму. Но задумчивый взгляд так и не отрывала от своего приятеля. Потом решилась, и со вздохом призналась:

— Мне иногда возле тебя страшно становится…

— Да ладно! Не буду я у тебя твой чай отбирать! Расслабься…

— Сань! Я серьёзно! И это не шуточки. Ты себя уже вторые сутки ведёшь так, словно опытный ветеран на войне. Или как знаменитый диверсант в тылу врага. Безжалостный… Крови не боишься… Пытать умеешь… Врёшь, как дышишь… Кстати, если этот дядя Яков сам «ушёл», то может и его братки… как бы это правильно сказать?.. Не сами «ушли»?.. Может им кто-то помог?

— Ох, ягодка! Оно нам надо всякими глупыми вопросами заморачиваться? — Шульга с блаженным видом, допил второй стакан, и уже с третьим в руке, откинулся спиной на стенку. — Какая разница, как эти здоровенные быки, каждый раза в три меня тяжелее, удосужились освободить наши законные места? Главное, что мы теперь едем, как и положено. На проплаченных нами местах.

— Ага! Ещё и два свободных места для нас забронировал?

— Почему бы и нет? Комфорт — превыше всего! Или ты желаешь, чтобы тут сейчас толкались какие-то грязные, вонючие, курящие и пьющие попутчики?

— Да нет, конечно! — смутилась девушка. Но тут же недовольно мотнула головой: — Но всё равно, ты меня пугаешь…

— Не дрейфь, муж жену не обидит! — рассмеялся Александр, уже быстро допивая свой чай, и продвигаясь к окну. — Ага! Городишко какой-то?.. Что, будем здесь чой-то горячее покупать, или из ресторана закажем?

— Не слишком ли по-барски? — укорила его Бельских, тоже присматриваясь к каким-то закопченным сараям пригорода. — Внимание привлекаем…Наверняка нас проводник до самой своей смерти не забудет.

— Пф! Так хуже не будет, — заверил приятель. — И этому служаке самому не выгодно языком болтать. А чуть позже, я ему намекну, что мы детки больших партийных шишек. И про нас вообще не след поминать всуе.

Настя на это пожала в сомнении плечами. А потом всё-таки проявила практическую сметку и хозяйственную жилку:

— Наши продукты могут попортиться, так что их съесть следует в первую очередь. А вместо горячего — нам чая хватит.

— Хорошо, — согласился «муж». — Выкладываем на стол, что имеем, но на станции всё равно выскочу. Уж больно хочется чего-нибудь такого, мм, особенного…

Выскочил, опять заставляя подругу закрыться в купе наглухо. И ему повезло у здешних торговок купить не только горячих пирожков и картошки в мундире. Но и копченый свиной окорок у кого-то перехватил. Продавали здесь и чудную на вкус вяленую рыбу, и маринованные грибочки, и соления разные, начиная от огурцов с капустой и заканчивая обалденными яблоками. Ну и творог оказался вполне приличный, как и масло сливочное. Свежих фруктов тоже набрал.

Три раза мотался на перрон и обратно. Таскал и таскал. Ко всему возжелалось парню ещё и кваса. А для этого приобрёл емкий, на пять литров бидон. Ну а молока купил в двух бутылках с длинным горлышком.

Прекрасно зная цены на такие продукты, Бельских на всё это изобилие смотрела круглыми глазищами и причитала:

— Санька! Да в ресторане питаться получилось бы дешевле!

— Сомневаюсь! — воскликнул он, азартно потирая руки и приступая к обильному обеду. — Здесь всё вкуснее и натуральнее. И расположились мы, как у бога за пазухой. Никто в тарелку не заглядывает и табачищем вонючим не смердит.

— Хм… Раньше ты вроде и сам покуривал…

— Раньше меня по голове прикладом не били. Вот я и не берёг здоровье… Кстати, сегодня обязательно надо глянуть, что там с раной, зудит проклятая и чешется. Может пора нитки вынуть?

— Как скажешь, — кивнула она и принялась за хлеб с маслом, откусывая по очереди и с толстенного пласта окорока. Минут десять они ели молча, а потом девушка поделилась очередными сомнениями. — Расположились-то мы хорошо, даже слишком. Но вдруг нам всё равно кого-нибудь подсадят? Сам видишь, что с билетами творится…

И непроизвольно поёжилась от опасного блеска в глазах Шульги. Да и его низкий, рокочущий голос, мог напугать кого угодно:

— Пусть только попробуют. Тогда и сами проводники, вместе с бригадиром неожиданно «выйдут».

Фыркнул, словно отгоняя от себя неуместные мысли, и продолжил кушать, как не в себя. Тогда как подруга мысленно распереживалась ещё больше:

«Изрядно ему по голове досталось. Совсем на себя прежнего не похож! Крови не боится. Но если сейчас он хотя бы непримирим в отношении грабителей, убийц и прочей уголовной швали, то вдруг и на простых людей кидаться начнёт? Тех же проводников застращает до такой степени, что они сами на ходу спрыгнут… А потом точно в милицию нажалуются. И тогда нас сразу же на первой станции снимут».