Сила Воли - Юрий Иванович

То есть, роскошествовать долго не придётся. Хотя, при должной сноровке, связях и наглости, можно приобрести парочку трофейных Виллисов. Или купить самую шикарную машину советского производства "ЗИС 110" (если бы удалось купить!) и ещё на махинации с квартирой останется. Или дом приобрести удастся, вполне солидный. Может и в Крыму. Или в Москве? Настолько далеко знания Шульги уже не простирались.

Но! Как средство достижения определённого уровня проживания, деньги эти вполне годились. А если кончатся эти, то для мемохарба ничего не стоило поискать, найти и… Главное совершать такие действия в дальнейшем обдуманно, заранее высчитывая все минусы и не допуская чрезмерного риска. А не как сейчас: всё на ходу, в спешке и с массой мелких упущений. Ведь при грамотной, тщательной работе следственных органов молодую пару комсомольцев могут и найти.

«Хорошо хоть с этими документами нас никак связать не смогут, если прямо на перроне у меня не отберут, — размышлял Киллайд, пакуя нужное в один из мешков и готовясь к очередной длительной остановке. — Подкину куда-нибудь… А перед тем надо девчонку как следует морально встряхнуть. И настроить в нужном ракурсе… Иначе глупость учудит какую… Вот какие глазки шальные стали!»

Прикрыл всё, что нежелательно видеть посторонним, сел рядом с подругой и обнял её за плечи со словами:

— Надо теперь нам правильно распорядиться подарком судьбы. Это — раз.

Продолжить он не успел, Настя дёрнула плечом, сбрасывая его руку:

— Сань! А не слишком ли ты радуешься чужим деньгам? В то время когда наши советские люди нищенствуют, голодают, считая каждую копейку. Не лучше ли эти деньги нам отдать нуждающимся? В какой-нибудь фонд перевести? Или в детдом?.. А?

Он с трудом удержался, чтобы не застонать вслух:

«У-у-у! Как всё запущено! Как бы меня такая союзница не подвела под цугундер! И ведь не рявкнешь на неё… И по шее не надаёшь… Сразу в себе замкнётся, если чего не хуже учудит. Как же её направить на путь истинный?.. И как ей раскрыть глаза на все эти фонды, принудительные покупки облигаций, урезания зарплат и прочее, прочее, прочее?..»

Требовалось подобрать нужные слова и подкрепить их весомыми аргументами:

— Видишь ли, ягодка, в данное тяжкое время можно верить только себе. Даже родня порой может подвести. Вспомни хотя бы Гарика Каргезяна, который нас явно отправил на верную смерть. А тебя ещё — и на изнасилование обрекал. Только представь, что с тобой эти зверюги сотворили бы? Перед тем как добить…

Таким жёстоким приёмом, удалось девушку изрядно смутить. Пусть и удар ниже пояса — зато действенный. Как правило, к насильникам женщины питают наибольшую ненависть.

Дальше следовало напомнить упорные слухи и неприятные разности:

— А что рассказывают о том детдоме, который в нашем городе? Глобальное расхищение всего и вся! Дети ходят голодные и в каком-то тряпье. Постоянно оттуда сбегают. И управы на директора с его кликой найти никак нельзя, их высшее начальство покрывает, которое в основном и растаскивает все фонды. Привыкли они так, по тылам прохлаждаясь. Ну и напоследок вспомни, как наши родителя не раз и не сто проклинали обязательное изымание части зарплаты на всякие облигации госзайма. Разве это не откровенный грабёж собственного народа? Разве не причина поголовного обнищания? И это в тотмомент, когда мы числимся главной страной победительницей в войне. Почти всю Европу под себя нагнули, а толку?

Это он ещё не стал напоминать, что демобилизованным фронтовикам из трофеев разрешали везти жалкий минимум, а вот генералы, маршалы и руководители политотделов вывозили добро эшелонами. Эти моменты родители частенько обсуждали, а детворе порой удавалось подслушать горестные споры.

Ну и в завершении добавил:

— Хочу напомнить, что не всякая милиция это деньги быстро отправит на полезные дела. Годами станут хранить у себя, как вещественные доказательства, а потом деньги исчезнут в неведомом направлении. Ну и просто маленькая деталь ко всему: что твоя тётка Глаша намекала о возможной денежной реформе? Глядишь, не сегодня так завтра — эти пачки станут обычной бумажной макулатурой. Так пусть они хотя бы нам послужат с пользой. Уж мы этого всяко разно заслужили своими переживаниями, тяготами и риском.

Словно нехотя, Бельских всё-таки кивнула. Дала себя уговорить. К тому же вспомнила, что все упомянутые тяготы и сложности свалились конкретно на юношеские плечи Александра. То, как он выходил из сложнейших ситуаций, сделало бы честь самым знаменитым диверсантам-разведчикам. Да и во всём остальном парень оказался прав: справедливости вокруг нет, люди злы и коварны, надеяться на кого-то и доверять — несусветная глупость.

А так как поезд замедлялся перед очередной большой станцией, только и успела пожелать Шульге:

— Ты там осторожно! Я буду за тобой в окно присматривать!

Закрылась и прилипла носом к окну.

Опасения ребят оказались лишними. Подобных пассажиров, которые всё своё ценное носили за собой в заплечных мешках, оказалось подавляющее большинство. Тем более, что процветала банальная меновая торговля. За тот же работающий фонарик, можно было выменять чёрта рогатого. Предлагали на обмен торгующим здесь крестьянам и перекупщикам сапоги, музыкальные инструменты, одежду и даже разную мелочь из серебра и золота. Материальные ценности имели приоритет перед денежными знаками. Ибо, как ни пресекались разные слухи осенью сорок седьмого года, самые ушлые торговцы уже догадывались о грядущей денежной реформе.

Так что такие простые действия, как снять вещмешок со спины, достать из него нечто, положить, повесить и вновь снять — выглядели вполне естественно. И уже во время первой закупочной ходки на перрон, Киллайд весьма грамотно подкинул документы с наградами неведомых офицеров рядом с группкой недавно мобилизованных вояк. Точнее там только двое стояло возле стенки вокзала, оберегая как свои вещи, так и вещи товарищей. У них всё внимание сосредотачивалось на том, чтобы не стащили, а не подбросили. И позже Настя чётко засекла, как один военный заметил чуть в сторонке мешок, и с хорошо понятными ругательствами бросил его на общую кучу. Потом разберутся, и лишнее, сдадут куда положено.

Итог остановки: Шульга успокоился и успел вновь преизрядно набрать продуктов. Теперь уж точно им должно хватить на полторы, двое суток пути.

Что ещё случилось на данной станции: сошли четверо пассажиров из соседнего, пятого купе. А на их место тут же вселились иные путешественники на восток. Причём все четверо — мужчины, каждый с внушительным багажом, и вроде как не знакомые близко друг с другом. Потому что в первую очередь стали представляться между собой. Как поняла девушка, и как потом шёпотом доложила Саньке, новые соседи имели смешанный состав в плане образования. Два инженера, один геолог, и один историк-исследователь. То есть все люди образованные и вполне интеллигентные. Такие бузить не станут. Что, несомненно, радовало: всякий уголовный сброд уже в печёнках сидел.

Впоследствии выяснилось, что оценка молодой комсомолки оказалась неверной, она изрядно ошибалась. Ибо нельзя понять необъятное и нельзя объять несуразное.