Карантин - Джеймс Фелан

Сверху донесся странный звук, похожий на нарастающий шум работы двигателя. Что это может быть? Очередной дрон? Не останавливаясь, я задрал голову, но ничего не увидел. Через минуту шум стал еще громче, его источник – еще ближе. Я вспомнил кадры первого дня атаки на камере Боба: штрихи ракет, расчертивших зимнее небо над Манхэттеном, огненно–красные вспышки над городом.

Переходящий в визг рокот нарастал, охватывая, окружая меня, передавая дрожь всему телу. Его источник был прямо надо мной. Я знал, что он значит. Чтобы подтвердить свои подозрения, я задрал голову и сквозь голые ветки деревьев увидел в бесцветно–холодном небе дрон. Именно такой уничтожил грузовик с военными.

Он летел туда, куда бежали мои друзья…

И я помчался вперед, отдавая последние силы.

24

Разглядывая город со смотровой площадки небоскреба, я и представить не мог, насколько огромную территорию занимает зона отдыха в Центральном парке: теперь–то я видел, что на ней уместилось бы сразу несколько футбольных полей. Я мчался к полосе деревьев на северной оконечности укрытой снегом громадной равнины; за ними начинался небольшой парк, а от него – рукой подать до водохранилища, где мы условились встретиться с группой из Челси Пирс. Еще немного, и мы уберемся из этого города.

Я обернулся. Охотники были далеко, но расстояние между нами неумолимо сокращалось. Ничего, успею. Может, они испугаются, когда увидят, сколько народу меня ждет. В крайнем случае, придется драться с ними. Я снова оглянулся: преследователи не приблизились, даже, как мне показалось, отстали немного.

Ура! Вперед! Еще рывок!

Страшной, нечеловеческой силы толчок сбил меня на землю. Так, наверное, сбивает на полной скорости машина. Кое–как я встал на четвереньки, глотая воздух, пытаясь снова начать дышать. Получил удар под ребра и вновь свалился, скорчившись. Пытаясь увернуться от тяжелого ботинка, летящего мне прямо в голову, я крутнулся в сторону, но не успел: резкая боль в области носа и вкус крови во рту появились одновременно.

Пока Охотник готовился к очередному удару, я успел рассмотреть его. И узнать.

– Калеб! – отчаянно заорал я. – Калеб!

На его лице не промелькнуло даже тени узнавания. Неужели он выслеживал меня от книжного магазина?

– Калеб, не надо!

Защищаясь от прыжка, я дернулся назад, но у меня ничего не вышло: тяжелый рюкзак на спине сковывал движения. Через мгновение мой зараженный друг оказался сверху, но, использовав его инерцию, я повернулся на бок и сумел сбросить его на землю. Освободив руки от лямок рюкзака, я сразу почувствовал себя гораздо легче. Когда Калеб стал подниматься, я уже был на ногах. Вытерев кровящий нос тыльной стороной руки, я закричал:

– Калеб! Это я! Стой!

Ничего похожего на осмысленное выражение: он смотрел на мое окровавленное лицо. Я так и не понял, узнал ли он меня, имело ли для него значение, на кого нападать.

Через плечо Калеба я видел, что через минуту, а то и раньше другие Охотники будут здесь.

Калеб двинулся на меня, и я выдернул из кармана куртки пистолет, чтобы выстрелить у него над головой, но даже не успел прицелиться: только вскинул вверх руку, как Калеб бросился, и, нажав курок, я выронил пистолет. Пуля ушла высоко вверх.

– Стой! Нет!

Он напрыгнул на меня, повалив на землю. В прыжке он ударил меня коленями в грудь – моя попытка увернуться не удалась; схваченные за запястья руки оказались прижатыми к земле. Я резко поднял голову вверх и попал ему между глаз. Оглушенный, Калеб скатился с меня, схватившись за лицо.

Я перевернулся на четвереньки и пополз к пистолету, черная рукоятка которого торчала из снега. Но Калеб пришел в себя очень быстро. Мне оставалось совсем чуть–чуть, когда он снова бросился. Мы покатились по снегу. Руки Калеба оказались у меня на горле и с силой сдавили его. Он душил меня. Я судорожно хватал пальцами снег рядом с черневшим пистолетом. Слишком далеко.

Корчась и извиваясь, я выиграл пару сантиметров, переполз, вместе с оседлавшим и душившим меня Калебом чуть ближе к оружию. Глаза застилали слезы, дышать стало почти нечем. Но я елозил по снегу, боролся. Вдруг хватка ослабла.

Я лихорадочно шарил в снегу, пытаясь ощупью найти пистолет, но никак не мог достать до него. Перед глазами все поплыло.

Сделав глубокий вдох, постаравшись набрать в грудь как можно больше воздуха, я перевернулся и дернулся вперед, но Калеб снова оседлал меня и стал топить мое лицо в снегу.

Отдавая последние силы, я приподнялся на локтях, но, так и не сумев ничего выиграть, обмяк, расслабился.

Почувствовав, что жертва не сопротивляется, Калеб перевернул меня на спину. Тут же открыв глаза, я увидел, что он удивленно смотрит на меня.

Я выбросил вверх руки и, что было сил, ударил его ладонями по ушам. Он упал назад. Маленькая победа! Только вот другие Охотники были в каком–то десятке метров. Я тянулся к пистолету. И тут в тишину ворвался рокот двигателей: я увидел машину!

Это Боб за рулем грузовика выехал на заснеженное поле, а следом за ним появились остальные. Почти пятьдесят человек в каких–то ста метрах!

Охотники остановились, оценивая ситуацию.

– Джесс! Джесс! Мы здесь! – звала Рейчел. Они с Фелисити стояли на другом краю поля. Все были на местах, только я оказался на полпути: ни туда и ни сюда.

Калеб осторожно приближался. Я больше ни в чем не сомневался. Он вел себя как хищник на охоте, который готов на все, лишь бы убить жертву. Он шел медленно, не сводя с меня глаз. А следом за ним, в десятке шагов, приближались другие Охотники. Я стал искать глазами пистолет и вдруг оцепенел. Сверху донесся шум: громкий, оглушительный, он быстро нарастал, приближаясь. У меня отнялись от ужаса руки и ноги, моментально выступил ледяной пот по всему телу, подступила тошнота.

Один за другим раздались взрывы – настолько громкие, что я ничего не слышал, только чувствовал удары звуковой волны.

Охотники попятились назад. И лишь Калеб все так же смотрел на меня.

Я потерял из виду пистолет: снег мело неукротимым воздушным потоком. Я отступал от надвигавшегося на меня Калеба. Серый силуэт Манхэттена ощерился у него за спиной. Взрывы прекратились, сменившись размеренным оглушительным гулом. Перепугавшиеся было Охотники вновь двинулись вперед, не желая упускать добычу. Их искаженные жаждой крови лица казались мне такими знакомыми, такими привычными….

– Калеб, не надо! – заорал я, пытаясь перекричать шум, но он не отреагировал.

Гул стал невыносимым, ветер сбивал с ног. Я непроизвольно зажал уши руками. Даже Калеб задрал голову кверху, чтобы увидеть источник шума.

С запада на фоне низкого темного неба к нам двигалась воздушная армада. Пока я осознал, что происходит, десятки самолетов, вертолетов, каких–то машин, похожих и на те, и на другие сразу, оказались почти у нас над головами. Они заслонили небо, слетелись со всех сторон. Винты серых военных аппаратов рвали воздух, вздымая вихрями снег; вертолеты зависли чуть под наклоном, а затем один за другим, стали опускаться на поле.