Наваждение - Дэвид Линдсей

— Счастлив, что вы все-таки пришли, мисс Ломент. Чуть раньше, чуть позже — совершенно не важно: мы совсем не спешим. Миссис Ричборо сейчас подойдет.

В ту же секунду действительно появилась вдова. Как всегда, в бархате и мехах. Высокая и стройная, с тонкой, как у молоденькой девушки, талией, она приближалась весьма грациозно, однако стоило Изабелле увидеть угловатое, почти ведьмовское лицо, как сразу воскресли старые чувства — недоверие и неприязнь.

Уже миновал полдень, и перед отъездом решили пообедать в отеле. В ресторане Изабелла, к полному ужасу, обнаружила знакомую, в свою очередь узнавшую и ее, — Луис Лесильс, приятельницу Маршела и Бланш.

Луис обедала с двумя молодыми офицерами и, судя по обстановке, пребывала в прекрасном настроении — на столе уже стояло шампанское. Приветствовав Изабеллу поднятым бокалом, она встала и, лавируя между столиками, направилась к ней. Дерзкая, красивая и смуглая — вылитая цыганка, — она раскраснелась и была шумно весела.

— Так вот ты где! — воскликнула она, покосившись на миссис Ричборо и Джаджа.

— Похоже, не только я, — парировала Изабелла и, отложив вилку и нож, спокойно добавила: — Ты, вижу, недурно здесь развлекаешься.

— Еще бы! Мы празднуем! Жаль, не могу представить тебя: мы здесь инкогнито. В эту самую минуту я как бы на Регент-стрит.

— Браво! А я — в Брайтоне. Посему дело закрыто.

Луис громко рассмеялась.

— Надо бы отметить, — она окинула взглядом стол. — Что вы пьете? Только бургундское?.. Понимаю… — Луис перешла на шепот, — со временем у тебя туговато, да? Где ты их откопала?

К несчастью, миссис Ричборо расслышала.

— По-моему, я вас где-то видела, — снисходительно заметила она все еще стоявшей у стола Луис. — Ваше имя буквально вертится у меня на языке.

Даже не взглянув на нее, та безразлично усмехнулась:

— Да, на глаза попадается множество людей. Ха-ха, Изабелла! Какой очаровательный у нас денек!.. Звать тебя к нам, разумеется, бессмысленно?

— Ты же видишь, я не могу.

Пока Луис возвращалась к своим нетерпеливым кавалерам, Изабелла иронически наблюдала за миссис Ричборо, которая с большим трудом сдерживала негодование.

— Приятная девушка, — отметил Джадж.

— Ваша близкая подруга? — работая вилкой и ножом, спросила вдова.

— Да, мы хорошо знакомы.

— Какое неудачное совпадение. Надо же, чтобы она оказалась здесь именно сегодня.

— Почему неудачное? — спросил Джадж.

— По-моему, мисс Ломент предпочла бы не афишировать свой визит. Боюсь, она считает поездку своего рода шальной выходкой.

— В самом деле, мисс Ломент?

— Разумеется, я вынуждена соблюдать приличия. Впрочем, волноваться не стоит: если кто и проболтается, то не Луис.

— Да? — со змеиной улыбкой спросила вдова.

— Я, во всяком случае, вполне могу положиться на порядочность своих друзей.

— Надеюсь, вы приехали сюда добровольно? — растерянно спросил Джадж.

— С какой стати я бы поехала, если бы мне не хотелось? Я свободный человек.

— Разве не понимаете, мистер Джадж? La tante terrible![3]Мисс Ломент испытывает радость школьницы, сбежавшей с уроков.

— Остроумно, однако совершенно неверно, миссис Ричборо. Меня больше беспокоит мнение общества.

— Не опрометчиво ли вы поступили? — нахмурился Джадж.

— О, никаких сомнений: если мой визит сделается достоянием гласности, всяких разговоров не миновать. Обедать в чужом городе с незнакомыми людьми! Как, почему, зачем? А на всякий иронический или издевательский вопрос существует ведь и точно такой же ответ. Знай все наверное, что я приехала исключительно по гуманным соображениям, боюсь, и это не послужило бы оправданием.

— Следовательно, ваш приезд — одолжение?

— Придется констатировать — да. Сдается, взять на себя обязанности сопровождать кого-либо обычно соглашаются из довольно бескорыстных побуждений.

— Сопровождать кого-либо, мисс Ломент?

— А разве вам неизвестно? Я сопровождаю миссис Ричборо. Она так просила, что мне пришлось согласиться. Иначе бы я не приехала.

Джадж застыл в полном изумлении.

— Здесь какое-то недоразумение. Уважая ваше желание еще раз осмотреть дом, миссис Ричборо любезно согласилась вас сопровождать…

Несмотря на косметику и пудру, было заметно, как миссис Ричборо покраснела.

— Увы, правда так или иначе торжествует! Мисс Ломент действительно не выказала желания присоединиться к нам, и я вынуждена была обратиться к ее человеческим чувствам… Каюсь, я несомненная преступница…

— О, как смешно получилось, миссис Ричборо! — прервала ее Изабелла. — Только не оправдывайтесь, иначе испортите шутку.

— Мисс Ломент, — заторопился Джадж, — как вы могли допустить столь абсурдную мысль! Я вызываю вас из Брайтона, чтобы сопровождать другую леди?! Ведь в письме я все объяснил!

— О, просто обычная путаница. Миссис Ричборо сделала мне одолжение, я, разумеется, хотела ответить тем же. А когда женщины пускаются во все тяжкие, оказывая друг другу услуги, всеобщая неразбериха обеспечена. Нас не удержишь: полная бескорыстность должна воссиять вопреки всему и вся!

— Выходит, вы обе совсем запутались, — улыбнулся наконец Джадж. — Правдами или неправдами, мисс Ломент, вы здесь с нами, с людьми вполне уважаемыми, а посему сплетни вам не грозят. Позволю себе предложить компромисс: раз уж я столь опасен в глазах окружающих, оставьте ваше состязание в услугах и одолжениях и согласитесь сопровождать друг друга.

— В таком случае немедля в путь! — бодро предложила Изабелла. — Обед как будто уже закончен.

Однако они еще задержались, чтобы выпить кофе, после чего Джадж отправился подготовить автомобиль, а миссис Ричборо потащила Изабеллу наверх, в свою комнату, дабы привести себя в порядок. Целых пять, а то и более неприятных минут Изабелле пришлось провести в атмосфере тошнотворного запаха духов и косметики, созерцая, как миссис Ричборо смягчает кремом кожу, подкрашивается, пудрится и предпринимает другие решительные действия. В конце концов Изабелла не выдержала и, отклонив любезное предложение воспользоваться косметикой миссис Ричборо, одна сошла вниз.

Джадж прогуливался перед отелем. Чувствуя некоторую стесненность, они сначала заговорили о погоде.

— Спасибо за письмо! — прервала вдруг Изабелла.

— Ах да…

— Это была моя шпилька.

— Так и думал — больше ей некому принадлежать…

— Расскажите, что удалось записать? И почему вы уничтожили записи?