Сдвиг - Алексей Евтушенко

– Когда?

– Сегодня, в шестнадцать пятнадцать. Кабинет тридцать два.

Решение пришло мгновенно, возникло уже готовым, словно давно сидело где-то в подсознании и вот выскочило, когда потребовалось. По опыту Иван Гордеевич знал, что в таких случаях лучше не сомневаться и не противиться. Хуже будет.

– Давай вместе.

Тишина в трубке.

– Алло, Перепелица!

– Здесь я. Думаю.

– Что думать, пора действовать.

– Нам не поверят.

– Знаешь, это как в анекдоте про поручика Ржевского.

– Какого именно?

– В котором можно по морде получить, а можно и потрахаться.

– А! Ну да. – Максимчук засмеялся.

– В худшем случае нас сочтут обычными сумасшедшими. В лучшем – прислушаются. Но скорее всего, будет нечто среднее.

– Сочтут психами, но возьмут на заметку? На всякий случай?

– Именно. Надо попытаться, Перепелица. Даже если все не так страшно и мы дуем на воду…

– Договорились. Я им позвоню и скажу, чтобы выписали пропуск на двоих. Ты, мол, свидетель и тоже можешь кое-что полезное рассказать.

– Давай. Встречаемся в пятнадцать пятьдесят в центре зала на Лубянке.

– До связи.

– До связи.

Кабинет номер тридцать два, несмотря на явно недавно произведенный ремонт, не утратил правильного сурового и казенного духа. Госбезопасность есть госбезопасность, расслабляться, граждане, будем дома. Если, конечно, хе-хе, домой вы вернетесь. А вот молодой человек лет тридцати пяти, сидящий в кабинете за компьютером, наоборот, мало был похож на комитетчика прежних времен. «Во всяком случае, – подумал Шадрин, – никто из нас не мог себе позволить майку под пиджаком вместо рубашки. Хотя, справедливости ради, тогда и маек таких не было, а те, что были, носились исключительно в качестве нижнего белья».

– Здравствуйте. – Хозяин кабинета вскинул на пришедших голубые глаза, и Шадрин понял, что поторопился с выводами – взгляд был цепкий, профессиональный. Прежний. – Присаживайтесь, я сейчас.

Они сели на стулья с прямыми жесткими спинками, с интересом огляделись. Оба не были в стенах этого здания почти тридцать лет и вряд ли признались бы даже себе, что испытывают нечто вроде ностальгии. Жалюзи вместо штор. Президент вместо Железного Феликса. О, надо же, а графин с водой на журнальном столике прямо как родной. И три стакана вверх дном на подносе. Граненых!

– Знакомый графинчик, да?

Шадрин вздрогнул. Черт, теряю форму. И не заметил, что за нами уже наблюдают. Ишь улыбается белыми зубами. А глаза холодные. Ладно, сами такие. Чем же его зацепить, чтобы сразу подсечь без долгих разговоров…

– Да, – согласился он. – Очень. Когда-то и в моем кабинете был такой же. На пятом этаже.

– Так мы коллеги?

Шадрин покосился на Леню. Перепелица сидел с независимым и даже где-то довольным видом, словно разговор его совершенно не касается. Понятно. Увидел, что бывшее начальство перехватило инициативу, и рад – теперь думать не надо. Что ж, была не была.

– Майор Комитета государственной безопасности СССР Шадрин Иван Гордеевич, – представился Шадрин. – В отставке, понятно.

– Полковник Федеральной службы безопасности России Белов, – весело блеснул глазами молодой человек. – Егор Ильич.

– Максимчук, – сказал Перепелица. – Леонид Святостлавович. Капитан КГБ СССР в отставке, раз уж пошла такая пьянка. Это меня вы вызывали, товарищ полковник. А я настоял прийти с другом и свидетелем.

– Очень интересно! – воскликнул полковник Белов, откидываясь на спинку стула. – Думаю, вы догадались, что я проверил ваши досье перед встречей. Данных о службе в КГБ там нет. Когда это было?

– На последнее задание мы отправились в январе 1987 года, – сказал Шадрин. – Но не трудитесь. Ни наших имен, ни каких-либо сведений о нашей службе в архивах Конторы вы не найдете.

– Почему?

– Потому что их действительно не существует и никогда не существовало. В этом мире.

– Так-так-так. – Белов поднялся, со вкусом потянулся, упруго прошелся туда-сюда и снова уселся.

– Иван Гордеевич, – начал он с сочувствием в голосе. – Я знаю, что вы известный писатель-фантаст, хотя, признаюсь честно, ваших книг не читал. Но зачем же так-то? Мы все тут взрослые, серьезные люди, надеюсь. С удовольствием пошучу с вами и послушаю байки в неслужебное время. Можно даже за пивом или чем-нибудь покрепче. Уверен, вы прекрасный рассказчик. Но сейчас давайте о деле, хорошо? Настоятельно прошу. Бесследно исчезают люди, и мы не знаем, что происходит. Поэтому очень нужна помощь тех, кто обладает хоть какой-то информацией.

– Мы, конечно, можем повторить то, что уже рассказали полиции, – вступил в разговор Максимчук. – Особенно я, так как фактически именно при мне пропали двое рабочих вместе с техникой. Прямо из котлована. Ни их, ни экскаватора с самосвалом до сих пор не нашли. Но я уверен, что вам, товарищ полковник, эти обстоятельства хорошо известны из наших показаний. И ничего нового мы рассказать не можем. Именно по той причине, что выдумывать не приучены.

– Только если при разработке легенды, – вставил Шадрин. – Но сейчас мы хотим рассказать не легенду, а правду. Факты. Впервые за тридцать лет. Именно потому, что мы взрослые, серьезные и ответственные люди. Поймите, товарищ полковник, то, что по всему миру в невесть откуда берущемся тумане исчезают люди, не самое страшное. Они, скорее всего, вернутся. Но с собой они могут принести большую беду. Да что там беду – самую настоящую общемировую катастрофу, от которой нет спасения.

– Если уже не принесли, – пробормотал Максимчук. – Только мы об этом еще не знаем.

Шадрин посмотрел на Белова.

Молодой полковник молчал и явно решал про себя серьезную задачу. Что делать? Вежливо спровадить восвояси двух пожилых параноиков прямо сейчас или все-таки чуток подождать? Иван Гордеевич хорошо понимал Белова. Он и сам в бытность свою комитетчиком не раз и не два сталкивался с психически неадекватными людьми, которые во что бы то ни стало пытались донести известную только им правду до органов. Еще до редакций газет, журналов, радио и ТВ. Обычно о шпионах-инопланетянах, умело маскирующихся хомо сапиенс, и коварных забугорных диверсантах, травящих советских граждан при помощи таинственных икс-лучей и не менее таинственного газа без цвета и запаха.

– Мы не психи, – сказал Шадрин. – Где вы видели сумасшедших, руководящих стройконторами и пишущих книги, которые читают миллионы?

– Я много чего видел, – вздохнул полковник Белов. – Ну хорошо. Рискну. Сколько времени вам нужно, чтобы изложить факты?

– Минут пятнадцать, – сказал Шадрин. – Если без подробностей.

– Начинайте.

– Наш разговор пишется? – спросил Леня.