Гой - Вячеслав Прах

Не понравился мне его тон. Услышал насмешку. Скрытую.

– Да хоть из другого места. Он нужен мне.

– Позволь поинтересоваться, Лучник, для чего он тебе?

– Сдается мне, ты знаешь, для чего.

– Хочу услышать от тебя. Ничего нельзя знать наверняка, предположение есть.

– Питона вернуть.

– Вернуть? Разве оттуда, куда он ушел, есть выход назад через ту же дверь?

– Не говори загадками. Не люблю я этого.

– Я говорю тебе открыто и прямо. Но ты не слышишь вопроса.

– Откуда мне знать?

– Если не знаешь, почему просишь о том, чего до конца не понимаешь?

– Мне нужно вернуть друга.

– Зачем тебе его возвращать, Лучник?

– Это единственный человек во всем Катарсисе и за пределами его, которого я хочу видеть идущим со мной рядом. Это мой друг.

– Я знаю, что он твой друг. Вопрос в другом – зачем его возвращать?

– Я же сказал уже.

Пророк смотрел на меня. Прямо в глаза. Нехорошее чувство, словно удалось ему прочитать то, что было закрыто мною от него.

– Понятно. Что ж, твое право. Тебе нужен плод вечности, верно?

– Да.

– Пустошь большая. Исследуешь ее. Найдешь ручей с питьевой водой, но не вблизи поселения. Не тот. За ручьем будет дерево. На дереве будет висеть всего один плод. Не ешь этот плод, отравленный он. Закопай этот плод в землю подальше от ручья. Оставь рядом с плодом вещь, которая тебе дорога. По этой вещи тот, которого ты хочешь вернуть, найдет к тебе дорогу. И вернет тебе ее.

– Нужно что-то сказать про Питона?

– Не нужно. Ты и так в мыслях своих говоришь о нем, не умолкая.

– Посмотрим. Нужны ответы.

Почувствовал относительную безопасность рядом со стариком. Лук опустил. Он смотрел мне в глаза.

– Что случилось с людьми, которые жили в Катарсисе до нас?

– А что случилось с людьми, которые жили в Коробке?

– Будешь отвечать вопросами?

– Какой вопрос, такой и ответ.

– Что вы за общество? Пророки.

– Злой, на какой срок ты носишь в себе планы?

– Какое это имеет отношение к моему вопросу?

Не люблю лабиринты. Питон любил.

– День? Неделя? Месяц? Два месяца? Есть люди, планы которых – на сотню лет вперед. Это за пределами твоих сегодняшних представлений о жизни. Не знаю, как объяснить, чтобы ты правильно понял. Как ты пришел к тому, чтобы пойти вперед по Мертвым водам? Кто тебе подсказал войти в туман?

– Никто. Один человек пытался намекнуть, но и он до конца не понимал, прав ли он в своих догадках, осторожничал. Говорил так, чтобы, если я сам к этому не пришел, не отправился с его подачи на свою погибель.

– Егерь.

– Он. А до него Питон много разного говорил. Тогда его не понимал. Сейчас начинаю что-то понимать. Вы говорили устами тех, кого будут слушать изгои. Вы эти земли сделали проклятыми, чтобы поселиться на них. Все было спланировано вами. И град Покоя – ваших рук дело. Что мне мешает убить тебя, пророк, прямо сейчас?

Я поднял лук. Злость начала охватывать меня, как огонь, сверху вниз. Я себе принадлежал не всецело. Спокойствие. Спокойствие – сила твоя. Выдохни. Родила же меня мама бочкой с горючим около костра.

– Ничего не мешает, Лучник. Я сейчас открытая мишень перед тобой. Этим ничего не изменишь, ничего не остановишь. Я такой же кирпич, как и ты, только коробки другой. Скажу больше, никто тебя из пророков за такой поступок не накажет.

– Зачем пришел ко мне, зная, что разговор может быть коротким?

– Видел твои поиски. Видел волю твою. И как зверя своего на цепи держишь. Видел, как камни таскал на брезент. Тяжелые камни. Понравился ты мне. Думаю, поэтому.

– Отпустите меня?

– Никто тебя силой не удерживает. Можешь возвращаться прямо сейчас в туман позади себя – и выйдешь в центре Мертвых вод. Пойдешь на север, никуда не сворачивая. Пройдешь километра три. Тихо пройдешь, как дух леса. И выйдешь ты у града Тишины. А там встретишь знакомого своего. Будешь ждать его.

– Почему ждать? Не дойду быстрее него.

– Мы вне времени. Дойдешь раньше и перекусить успеешь.

– Что будет, если расскажу всему Катарсису о местоположении вашем, и отправятся все изгои на поиски ваших поселений?

– Это было временное место обитания. В скором времени мы покинем его. Если зайдут в туман, попадут не туда, куда путь держали. Поверь слову моему. Не все так просто.

И смысла нет тебе рассказывать изгоям. Никому лучше этим не сделаешь. Те, кому известно что-то, тебя не поддержат. Ты уже понял, что не каждый товарищ твой подчинен воле своей. И не каждый товарищ твой, когда придет диавол на улицу твою, тело свое положит возле него.

– Знаю место вашего нового обитания, пророк.

– Понимаешь ли, чем ценны для тебя эти знания?

– Многие братья своими костями фундамент вашей коробки вымостили.

– Как я вижу, ты на меня, на один кирпич, хочешь переложить вес всего здания и накормить зверя своего? Будешь ли ты доволен, когда снова изголодается он?

– Катарсис тоже подчинен вам?

– Нет. Этот разум нам не подчинен. Но каждый росток, проросший в этой земле, каждый нелюдь, топчущий эти земли, – наше зрение, наш слух. Мы управляем даже теми процессами, которыми, как может показаться тебе, невозможно управить. Нет неуправляемых процессов, если где-то что-то происходит, значит, это кому-то нужно. В Катарсисе ничего случайного нет. Есть определенные цели, и есть средства для достижения этих целей. Я тебе дал достаточно информации. Уходи, Лучник. И возьми то, за чем вернулся.

– Фолиант существует?

– Существует.

– Он у вас?

– Ответ способен найти и сам на этот вопрос. Кому принадлежит фолиант, тому принадлежит и Катарсис.

– Катарсис – это другая планета?

– И на этот – тоже. Будут ли у тебя посложнее?

– Что будет дальше? Я понял, что мы у истоков новой жизни Катарсиса. И нами будет воздвигнута его история. Когда ожидать переворота, битвы?

– Холодная битва уже началась. А горячая – это дело рук не наших. Что ты сам знаешь о битве?

– Говоря языком Катарсиса, это щит и меч из непосвященных, направленный в нужную сторону посвященными. Это я знаю из Коробки. Когда еще были книги в свободном доступе, изучал то, что интересовало.

– Книги – оружие. Кто будет хранить оружие в общедоступном месте? Книги есть смерть для непосвященных, мучительная смерть. Книги есть и новая жизнь. Богач богатеет, бедняк беднеет. Так было всегда. Давно пора запретить, спрятать, ограничить. Было бы меньше тех, кто отказался поставить себе