Беглый в Варшаве 2 - Азк

— Знаете, я в своей работе сталкивался с подобными случаями. Обычно за такими «случайными» ограблениями стоит кто-то, кто знает о жертвах больше, чем следовало бы.

— Вы о чем? — спросила Инна.

— О том, что возможно кто-то знал о вашей поездке. И о том, что у вас есть что взять.

Я задумался. Круг людей, знавших о нашем отъезде и наших «финансовых возможностях», был очень узок. Исаак? Исключено. Генерал Измайлов? Тоже маловероятно. Кто тогда?

— В любом случае, — сказал я вслух, — теперь будем осторожнее.

За окном уже светало. Поезд мерно стучал колесами, приближаясь к Одессе. Последние часы пути обещали быть спокойными, но осадок от ночного происшествия остался.

Евгения Николаевна, которая до этого сидела тихо, вдруг сказала:

— Знаете, дети, я сорок лет проработала в школе. Видела всякое. И вот что вам скажу: такие совпадения редко бывают случайными.

— Что вы имеете в виду? — спросил Аркадий Петрович.

— То, что эти молодцы пришли не за кошельком с мелочью. Они знали, что искать. И это значит, что кто-то им сказал.

Инна взяла меня за руку:

— Костя, может, стоит пересмотреть планы?

— Нет, — решительно ответил я. — Мы идем до конца. Просто будем еще осторожнее.

К утру, вагон ожил. Люди собирали вещи, кто-то вытаскивал зеркальце, кто-то прятал бутерброды в сумку «на потом». Евгения Николаевна достала маленькую иконку и перекрестилась.

— Хорошая у вас дорога, — сказала она. — Теплая.

— Спасибо вам, — улыбнулась Инна. — Вы нас как-то… обогрели.

Поезд начал замедляться. За окном показались пригороды Одессы — дачи, сады, первые многоэтажки. До конечной станции оставался примерно минут двадцать.

— Ну вот мы и добрались, — сказала Инна, глядя в окно.

— Не совсем еще, — ответил я. — Но почти.

И действительно, впереди нас ждала Одесса, корабль на Кубу и новая жизнь.

Аркадий пожал мне руку на перроне:

— Если увидимся ещё — это будет судьба. А если нет — всё равно удачи. Особенно в вашем… отпуске.

Мы немного задержались на перроне, а потом взяли такси и направились в указанную им гостиницу обкома партии на улице Свердлова.

Немного отдохнув с дороги, мы первым делом приняли душ, горячая вода в гостинице шла не еле-еле, а с хорошим напором, и после поезда и душного одесского воздуха это было всё равно что блаженство. Буфет на первом этаже оказался на удивление сытным. Очень вкусный борщ со сметаной, котлеты по-домашнему, компот из сухофруктов.

— Вот теперь я человек, — сказала Инна, откладывая вилку. — А до этого была только оболочка.

— У тебя оболочка необыкновенно красивая, — заметил я, допивая компот.

— Лучше скажи, куда пойдём. У нас целый день!

На осмотр города мы отправились пешком. Сначала неспешно по Пушкинской, с её старинными фасадами и платанами, стоящими в лёгком мареве майской жары. Возле памятника Пушкину на Приморском бульваре остановились — Инна рассматривала пушку с английского фрегата «Тигр», а я любовался её профилем на фоне моря.

— Знаешь, я раньше не думала, что в Советском Союзе может быть так красиво, — сказала она тихо.

— Это Одесса. Здесь всё возможно. Даже климат к людям добрее.

По бульвару дошли до Дюка — он стоял с вытянутой рукой, как будто приглашал спуститься по Потёмкинской лестнице. Мы постояли наверху, любуясь панорамой: морвокзал с белыми теплоходами, корабельные краны, неспешные люди внизу на площади перед морвокзалом.

— Там где-то наш «Нахимов» будет стоять, — сказал я, указывая в сторону гавани.

— У меня уже бабочки в животе от этой мысли. Как в школьной постановке перед выходом на сцену, — призналась Инна.

Мы пошли дальше. Через Пале-Рояль, со странными фигурами и тенистыми скамейками, вышли к оперному театру. Здание, будто пряничный дворец, утопало в цветах. На афише — «Кармен».

— Пошли? — замирая спросила жена.

— Конечно. В конце концов, надо приучаться к испанскому. Вот с Бизе и начнём.

Глава 23

Билеты достались в партер, не самые дорогие, но вполне приличные. До спектакля оставалось еще полдня — и мы пошли обедать. «Братислава» на Дерибасовской встретила нас тяжелыми шторами, приглушённым светом и приятным запахом жареного мяса. Взяли гуляш, салат с болгарским перцем и по бокалу марочного портвейна.

— Ты заметил, как в этом городе все улыбаются? — спросила Инна.

— Не все. Но те, кто улыбается, делают это от души. Это заразительно.

Вечером, после спектакля, мы обратно шли молча. Город уже светился фонарями, воздух стал легче, и где-то вдалеке слышался саксофон, то ли уличный музыкант, то ли просто радио из открытого окна.

— Знаешь, мне было жалко Кармен, — сказала Инна, когда мы уже заходили в гостиницу. — В ней было столько жизни. А эти мужчины…

— Редкие сволочи! — С ходу я решил подколоть свою жену. — Вот уж кто не был готов к свободной женщине.

— И снова — к Кубе. К жаре, к страстям и к запутанным судьбам.

Мы валились в номер без ног. Даже не разделись толком, только обувь скинули и в полусне пробормотали друг другу:

— Спокойной ночи.

— Спокойной…

И уже через пару минут спали, как убитые. Одесса осталась за окном, с её театрами, морем, лестницами и чем-то неуловимым, что делает её не просто городом, а настоящим предисловием к приключению.

Утро встретило нас солнцем, солёным воздухом и шумом улицы.

— Вот она, Южная Пальмира, — пробормотал я, откинув тяжелую штору и пустив яркий свет в номер. Инна так сексуально сморщила носик, что мне стало стыдно, вчера мы кое-то пропустили…

Выйдя их гостиницы, мы обоюдно пришли к выводу, что после поездного укачивания и вчерашнего гулянья, сейчас город кажется особенно живым — с его трамваями, продавцами семечек, таксистами с прищуром, и конечно же запахом моря, который пробирался повсюду — в подворотни, магазины…

Когда мы вышли из такси на углу улицы Бабеля. Инна сразу приметила «Хозтовары» через дорогу. Но туда мы пойдем после посещения одесской «конторы». Это здание в стиле сталинского классицима — областное управление КГБ, выглядело очень солидно: обязательная вывеска, бронзовый звонок на двери и надменный взгляд дежурного офицера, впустившего нас внутрь.

За массивной дверью с табличкой «2-й отдел», нас коротко ознакомили с ситуацией:

— Завтра, в 10:00, Дом офицеров, улица Пироговская, 7/9. Будет общий