Наше будущее - Джей Эшер

– Хотите услышать последние сплетни?

– Само собой, – отвечает Тайсон. – Но тебе нужно бы поесть еще что-нибудь кроме картошки.

Он снимает верхний слой хлеба со своего сэндвича, потом вытаскивает кусок ветчины и протягивает Келлан:

– На вот, поделюсь с тобой своим мясом.

Я по-прежнему отказываюсь считать, что между ними что-то происходит.

– Я еще не видела Эмму, так что она не могла мне подтвердить. – Келлан складывает кусок ветчины вдвое и засовывает в рот. – Но, по слухам, сегодня утром на репетиции оркестра Эмма дала Грэму от ворот поворот.

Что? Почему я еще ничего не слышал об этом?

Тайсон откусывает здоровенный кусок сэндвича:

– Вот и молодец, – говорит он с набитым ртом. – Приторный тип. Видели, как он побрил голову?

– Приторный? – Келлан шлепает его по руке. – Где ты только такие слова берешь?

Когда мы с Эммой утром говорили об отношениях, она даже не упомянула, что собирается бросить Грэма именно сегодня. Если она сделала это из-за какой-то информации на «Фейсбуке», невозможно будет предугадать, какие это вызвало последствия. Мы же обещали друг другу сначала обсуждать все наши действия!

– Не знаю, правда ли это, – говорит Тайсон, – но некоторые думают, что Грэм и все остальные, кто побрил головы, сделали это в качестве какого-то коллективного гейского договора. Джош, ты ничего такого не слышал?

Кусок хлеба застревает у меня в горле. С чего он взял, что я могу что-то знать о всяких договорах геев? Я поперхиваюсь, глаза начинают слезиться, и Келлан протягивает мне свою бутылку «спрайта». Или люди знали, что мой брат – гей, просто никто не говорил мне об этом? Я кашляю и пытаюсь отдышаться, а Тайсон хохочет так, что ему приходится упереться рукой в землю, чтобы не свалиться навзничь.

– Ты в порядке? – наклоняется ко мне Келлан. – Если нужен прием Хаймлиха, ты только кивни.

Я вытираю глаза:

– Со мной все в порядке.

Келлан сердито поворачивается к Тайсону:

– За весь день ты не сказал ничего более дурацкого. Какое отношение бритая голова имеет к геям? Может, вы с Грэгом тоже геи, раз додумались как-то поджечь свой пердеж?

– Ты помнишь этот случай? – веселится Тайсон. – Ох, блин! Джош, у тебя сохранилась та пленка?

– Не знаю, наверное, где-то лежит. – Мне трудно поверить, что Дэвид – гей. То есть я понимаю, что он гей, поскольку не знаю ни одного не гея, который состоял бы в отношениях с кем-то по имени Филипп. Но теперь мне придется заново осмыслить все, что я знаю о брате. Точнее, я думал, что знал. Например, мы никогда не видели девушку, с которой он проводил столько времени после школы. Может, Джессика на самом деле была парнем? А мама с отцом еще так беспокоились, что он проводит с ней слишком много времени. Они даже сказали ему как-то, что еще не готовы стать бабушкой и дедушкой.

– Грэм вовсе не гей, – говорю я. Мне все еще трудно произнести его имя, не вспомнив, как его рука залезла под рубашку Эммы.

Келлан швыряет в лицо Тайсону дольку картошки, которую тот на лету ловит ртом.

– В любом случае какое это имеет значение, гей он или нет?

– Никакого. – Тайсон снова кусает сэндвич. – Мой отец думает, что Эллен Де Дженерес – лесбиянка, но мы все равно любим ее шоу «Эллен».

– Шутишь? Она вовсе не лесбиянка, – отвечает Келлан.

– Кто не лесбиянка? – К нам подходит Эмма.

Келлан хлопает в ладоши и улыбается ей:

– Значит, это правда? Ты больше не с этим, как там его?

Эмма смотрит на меня:

– Ты что…

– Что я? – И тут я начинаю смеяться. Она решила, что я рассказал им о том, как она избавилась от Джонса Младшего. – Это она про Грэма. Мы слышали, ты порвала с ним.

Эмма вытаскивает прозрачный контейнер с ланчем: приготовленная на пару брокколи, морковка и кубики оранжевого сыра.

– Давно пора было.

Келлан предлагает Эмме картошку.

– Если хочешь получить квалифицированный совет насчет нового романа, то я рекомендую послушать присутствующего здесь мистера Темплтона.

Мы с Эммой озадаченно смотрим на нее.

– Не разыгрывай невинность, – говорит Келлан. – Я сегодня видела, как ты весь день заигрывал с разными девчонками.

– Дай пять! – Это Тайсон.

Эмма, смеясь, открывает пакетик с крендельками:

– Ой, я не была бы так уверена, что Джош все знает о романах.

– Что ты хочешь этим сказать? – спрашиваю. Может, она говорит о Сидни и о том, что я понятия не имею, что дальше делать? Лучше ей не упоминать о том, как она сама мне отказала.

– Сам знаешь, – отвечает Эмма.

– Вечно вы смеетесь, что я ничего не понимаю в отношениях, – обращаюсь к Эмме и Келлан, – но, возможно, я знаю больше, чем вы думаете.

– Мы очень на это надеемся, – смеется Эмма. – Но я подозреваю, ты даже не понимаешь, что делаешь.

– Правда? – говорю я. – Что ж, если тебе когда-нибудь понадобится совет, как построить реальные отношения, то я живу в соседнем доме.

Тайсон с Келлан переглядываются, но ничего не говорят.

* * *

Общее занятие подходит к концу, а я все еще и словом не перекинулся с Сидни. Постукивая ручкой по парте, я как можно небрежнее оглядываюсь через плечо и улыбаюсь, видя ее улыбку.

– Джош Темплтон?

Оказывается, миссис Таттл смотрит прямо на меня. Рядом с ней стоит Томас Ву, помощник директора школы. Миссис Таттл показывает на меня, Ву подходит к моей парте и кладет на нее голубой лис- ток:

– Вам нужно зайти в учительскую после этого урока.

Я смотрю на часы над классной доской: до конца урока осталось три минуты. Три минуты до первой возможности поговорить с Сидни. И мне придется упустить такой шанс!

Засовываю блокнот в рюкзак и застегиваю его. Когда звенит звонок, быстро надеваю рюкзак на плечи. Позади меня слышится звук разрываемой бумаги. Оборачиваюсь, но просто не могу прошептать: «Позвони мне снова» – буду выглядеть патетическим идиотом. Но тут Сидни протягивает руку и передает мне сложенный листок. Наши пальцы соприкасаются, и сквозь мое тело словно пробегает ток. Она улыбается и быстро проходит мимо, оставив меня остолбенело стоять с запиской в руке.

Выйдя в коридор, я замечаю Ву возле его шкафчика.

– Не знаете, зачем меня позвали в учительскую?

– Ваши родители хотят, чтобы вы заехали к ним на работу сегодня после школы, – говорит Ву, набирая код на замке шкафчика. – Но я не должен подслушивать телефонные разговоры, так что я вам ничего не говорил.

Наверное, это связано с опозданием в школу. Но меня это совершенно не беспокоит, потому что в руке у меня записка – адресованная лично мне – от Сидни Миллз.