Оникромос - Павел Матушек

медный механизм, погруженный в темную маслянистую жидкость, которая беспрестанно циркулировала между вращающимися детальками. Друсс проникся его успокаивающим, умиротворяющим движением. Это позволило ему найти, определить и очертить форму своего тела. К Друссу вернулось ощущение тяжести и знакомое чувство пространства, открывшегося вокруг. Вспыхнул темно-желтый свет, и уши наполнились тихим, низким гулом. Друсс огляделся, чтобы обнаружить источник этого звука.

Он сидел в большом и мягком кресле посреди продолговатого помещения, напоминавшего уютный сундук, заполненный странной мебелью и загадочными агрегатами, вокруг которых вились толстые кабели. На нем были узкие брюки до колен, остроносые сапоги и белая просторная рубашка с отложным воротником. В руке он держал бокал из толстого стекла, в котором переливалась темная жидкость. Друсс понюхал содержимое. От него терпко пахло ферментированными фруктами.

– Это просто вино. Ничего не случится, если ты его попробуешь.

Друсс вскочил с кресла и нервно огляделся. Чуть не облился вином, поэтому осторожно поставил бокал на низкий столик и медленно двинулся вглубь комнаты. Он прошел мимо гудящих агрегатов, переступил через толстые пучки кабелей и заглянул во все углы, но не заметил там ничего, что могло бы с ним говорить.

– Еще несколько шагов, – вновь раздался тот же бестелесный голос. – А потом вниз по лестнице.

Действительно, Друсс обогнул пузатую машину, из которой торчали цилиндры с тупыми коническими выступами, светящиеся тусклым красноватым светом, и обнаружил узкую винтовую лестницу, ведущую на нижний ярус. Он спустился по ступенькам и оказался в другом продолговатом помещении, которое было намного выше предыдущего, но и гораздо больше заставлено машинами. Отличалось оно и тем, что в его стены были встроены небольшие круглые окна. Друсс медленно, без страха, подошел к одному из них. Снаружи проходила плотная сетка решетки, за которой простиралась серая бездна, лишь с одной стороны ограниченная стеной движущейся механики мышления Герса. Но вагончик всё отдалялся от нее.

– Впечатляет, правда? – спросил бестелесный голос, но на этот раз чуть ближе у Друссу.

Он повернулся и столкнулся лицом к лицу с механическим человеком, стальным скелетом, заполненным голой, ничем не защищенной механикой, работающей на высоких оборотах. В его глубоких глазницах горели темно-желтые лампы.

– Конечно, – холодно ответил Друсс. – Мне интересно, почему активность твоих эманаций не останавливает время.

– Чем дальше от источника, тем слабее эффект. Знаешь, Друсс, это похоже на волны, расходящиеся по воде.

– Как мне тебя называть?

– Я Скальц, и на самом деле я вовсе не похож на человека, но я хотел, чтобы ты встретил здесь что-то знакомое – то, что поможет тебе вписаться в модель реальности, которую я поддерживаю в этом вагончике.

Друсс был сбит с толку и раздражен частыми изменениями сосредоточенности сознания, которые сопутствовали переправе через Герс, а также тем, что он все еще не знал, почему оказался здесь, поэтому у него не было желания тратить время на куртуазные разговоры. Он жаждал конкретики.

– Я ценю твои старания, правда, – сказал он. – Но прежде всего хочу, чтобы ты объяснил мне, что я здесь делаю?

– Ну да, – согласился Скальц. – Не помешали бы какие-нибудь факты, но их-то у меня не так много. В основном теории и предположения.

– Как это?

– На самом деле я не могу объяснить тебе, что и как нужно делать, потому что сам не знаю. В сущности, я привел тебя сюда, чтобы показать тебе дыру, в которую тебе предстоит прыгнуть.

– Дыру?!

– Ну, это просто сравнение. Просто на первый взгляд почти все аномалии выглядят как…

– Хорошо, я понимаю! – крикнул раздраженно Друсс. – Ты можешь перейти к этим своим теориям и предположениям?!

Скальц, как и подобает машине, словно не замечал бурных эмоций Друсса. Или же просто пытался произвести такое впечатление.

– Естественно, – невозмутимо ответил он. – Я построил эту мобильную обсерваторию, чтобы заняться исследованием одной из самых больших аномалий в Герсе. Поверь, их здесь действительно очень много, но эта самая интересная. И дело вовсе не в ее размерах, а в профиле и глубине. Во-первых, она единственная, что пробивает двадцать три реальности. А во-вторых, углубленный анализ энергетического профиля подтверждает, что ее создало нечто, оторвавшееся от одного из самых молодых миров. Это делает ее поистине уникальной, потому что большинство здешних аномалий образовалось в результате воздействия ментальных артефактов, которые вышли из-под контроля охотников, швартующихся в движущемся порту Квалла. А остальные – это результат вмешательства могущественных существ, которые время от времени выныривают из бескрайнего океана камней под названием Торот, вытягивают свои конечности, преобразующие пространственно-временной континуум, и оставляют прочные рубцы во всех реальностях, до которых смогут дотянуться.

– Ты знаешь, что могло вызвать эту аномалию? – спросил Друсс.

– Понятия не имею, но у меня есть одна теория. Мы с моими эманациями-близнецами изучили траекторию этой аномалии. Разумеется, насколько это было возможно. Нам не удалось выяснить, в какой реальности находится то, что ее вызвало, потому что след обрывается и невозможно сказать с уверенностью. Однако мы нашли интересную закономерность. В каждом мире, через который пробивалась эта штука, появляются рассказы о Крек'х-пе. Эти истории отличаются друг от друга. В одних говорится о зерне жизни или живительной искре, падающей с неба. В других – о божественном механизме или звездном луче, обеспечивающем бессмертие. Некоторые легенды упоминают об огромном шаре плотной воды, который, вынырнув из морских глубин, не смешивался с обычной водой и, проплывая, оставлял за собой совершенно новые, ранее неизвестные организмы, а другие повествуют о священных звездах – предвестниках пришествия богов во плоти. Но, независимо от содержания этих историй, в каждой из них появляется точно такое же название – Крек'х-па. И ни в коем случае не приходится здесь говорить о случайности. Большинство эманаций Ивви считает, что это абсолютно невозможное совпадение доказывает, что вещь, пробившаяся сквозь все эти реальности и создавшая аномалию, все еще активна и постоянно поддерживает и стабилизирует свое существование. И при этом каждая из этих реальностей наделяет ее своей энергией, частицей своей жизни. Это должно быть нечто невообразимо мощное, что-то, способное проникнуть в более молодые миры или активировать новые зацепы ксуло, стимулировать циркуляцию сознания на Усиме и восстановить ее связи с Кваллом.

– Действительно, одни теории и предположения, – подытожил Друсс.

– Как я и говорил, – подтвердил Скальц. – Хотя, по нашему мнению, существует простой способ их проверить.

– В чем он состоит? – заинтересовался Друсс, но, едва сформулировав этот вопрос, уже знал на него ответ.

– Нужно встроиться в аномалию, опуститься на ее дно и найти то, что ее создало, – то, что во всех преданиях именуется Крек'х-па.

– Почему до сих пор никто из вас этого не сделал?

– Прыгать