Неваляшка - Елена Волынцева

– Как можно найти кого-нибудь с помощью светлячка? – буркнул он.

– Они чувствуют… присутствие необъяснимого. – Пижон повертел в руке конфету, как будто смущаясь.

– А у вас в кабинете он на подзарядке был или что? Я сегодня видел там банку!

Никита победно рассмеялся.

– Я говорил, да? Этот сопляк и к тебе вломился, видишь? Они не способны принять ничего нового, даже если оно никак не угрожает…

– Никак не угрожает?! – Слава, собиравшийся отпить из чашки, с силой грохнул ее об стол. – Моей сестре оно никак не угрожает, может быть? Давай, скажи мне в лицо, что она в полном порядке!

– Слава, – голос Пижона стал строгим, усталым и грустным, как будто он разговаривал с хулиганом, сыпанувшим дрожжи в школьный унитаз, – чтобы я смог тебе помочь, ты должен все рассказать. Или тебе неприятно говорить при Никите? – подсказал он.

– Да нет, Никита как раз больше всех в курсе!

Пижон несколько демонстративно вздохнул. Можно было замолчать ему назло и посмотреть, что будет. Это было злорадное детское желание, ужасно глупое, но Слава помолчал несколько секунд, представляя, как Пижон обеспокоенно его расспрашивает. А потом сказал:

– Он превратил мою сестру в русалку.

Слава никогда раньше не говорил это вслух. Маме он просто протараторил: «Не бойся, пожалуйста, мне кажется, она все понимает», – и тогда она оттолкнула его и зашла в ванную. А самой Даше, еще раньше, он ничего не сказал, потому что она задыхалась и было вообще не до этого. Набрал ванну и обещал что-нибудь придумать.

В ушах зашумело. Он машинально взял чашку обеими руками, сделал пару глотков.

– Это правда?

Конечно, он ему не верит. Колдун, не колдун – Пижон в первую очередь директор, а директора никогда не верят в такие штуки. Это тебе не светлячка поймать.

Но Пижон обращался не к нему, а к Никите. Тот смущенно прочистил горло, а потом то ли сказал что-то, то ли кашлянул. Слава отпил еще чаю. Колдуну что, неловко было? Он сейчас казался не просто растерянным, а не до конца целым. Как подросток Славиного возраста.

– Я не планировал. Я думал, это на пару часов, а потом я верну все обратно, но напутал то ли с манифестацией, то ли с компонентами. Или руны там были лишние, не знаю. Я потом пытался исправить, но вроде бы никаких изменений не было, да? – Колдун испуганно посмотрел на Славу.

– Ты только сейчас его спрашиваешь? Но ты же объяснил Славиной сестре, что происходит, да?

– Там сложно было не понять, что происходит, – огрызнулся колдун.

– А когда он попытался с тобой поговорить, ты вызвал полицию? Это был ты, правильно?

– Он свою шпану ко мне притащил. Говорю же, для него не проблема собрать кодлу, вломиться в чужой дом или вот в твой кабинет…

– Я и один пытался, – буркнул Слава.

– Отведение глаз, незримая стена, другие изящные вещи, в которых я не разбираюсь, – это все было, чтобы спрятаться от него?..

В голосе Пижона не было ни директорской строгости, ни настырности взрослого мужика, который решил припугнуть пацана. Он просто был очень удивлен. И расстроен. Как ребенок, который спрятался под диваном, чтобы посмотреть на Деда Мороза, и увидел, как тот опускает на подбородок бороду, прикладывается к отцовскому коньяку и ворует из материнского кошелька деньги.

Колдун громко выдохнул через нос и этим стал еще больше напоминать подростка.

– Не знал, что ты приехал в Н. для того, чтобы капать мне на мозг. Вышло что вышло, и я уже сказал, что попробую исправить.

– А если не получится? Опять поставишь незримую стену, на этот раз от меня тоже?

– Это не так сложно, как кажется. Могу научить, если хочешь.

– Не хочу.

Слава торопливо отпил еще чаю, чтобы спрятать ухмылку. Он решил, что сейчас будет правильнее молчать, а то окажется, что он поддакивает Пижону, как тявкающая из-за хозяйской спины собачонка. Дашка тоже любила добавлять в чай сушеные травы, и получалось вкусно, лучше даже, чем этот, пижонский. А сейчас они с мамой просто кидали в чашки пакетики, а заварочный чайник укоризненно пылился на полке, как лента вышедшей на пенсию гимнастки.

– Расскажи подробнее о том, что случилось с твоей сестрой.

Слава поставил кружку на стол и завертел головой. Колдуна в комнате не было, а Пижон смотрел на Славу с нетерпеливым интересом, как будто он очень хотел вскочить и сделать что-то, но сдерживался.

– Я не заметил, как Никита ушел.

– Да, это называется отведением глаз. Тебе просто захотелось посмотреть минутку в свою чашку, не прислушиваясь к происходящему в комнате. Тонкая штука, да?

– То есть я даже в магазине мог его видеть и не замечать?!

– Наверное. Я не умею отводить глаза, так что не знаю деталей.

– А что умеете?

Пижон пожал плечами.

– Не очень многое – точно меньше, чем мне бы хотелось. Но я постараюсь помочь, конечно. Где твоя сестра сейчас?

– Дома, в ванной.

– Тогда поехали к тебе, по дороге расскажешь.

– Ко мне?

– Ну да. Твоя сестра же там?

Слава кивнул. Лицо горело. Он укусил себя за щеку, пытаясь успокоиться.

В машине он старался не смотреть на Пижона, чтобы уж точно не разреветься. Только косился иногда, пока все рассказывал.

Когда они уже подъезжали к их дому, Славе стало страшно. Вдруг Пижон обманул его, вдруг они с Никитой заодно, вдруг он хочет не помочь, а скрыть следы преступления? Вспомнилось видео, как в какой-то стране водитель переезжает сбитого пешехода еще раз, добивая, чтобы никто не узнал о ДТП.

– Как вы познакомились с Никитой? – мрачно спросил он. – Вы мне так и не ответили.

Пижон терпеливо вздохнул, став на секунду похожим на Аникину.

– До твоего Никиты дошли слухи, что я ищу в городе места, где чувствуется магия. Он отправил своего светлячка за мной шпионить. Но я поймал его в банку и стал ждать, когда Никита сам ко мне придет, чтобы пообщаться. Не люблю, когда за мной следят.

Не люблю, когда за мной следят, ишь. Выпендрежник. Пижон!

.

– Привет. Меня Виктор зовут.

Слава притащил в ванную табуретку, чтобы Пижон на нее сел, а сам остался в дверях, иначе не хватило бы места.

– Это наш новый директор, – добавил он, пытаясь не показывать ни стеснения, ни благодарности. – Он тоже колдун, так что твой Никита вот вообще не уникальный.

Даша протянула Пижону руку для пожатия, стряхнув на стену россыпь прозрачных капель.