Неваляшка - Елена Волынцева

Слава покачал головой, кусая губы.

– Не спорь, я знаю, кого родила.

– Мне запретили на труд ходить…

Это прозвучало почти смешно. Будто он правда жаловался матери на Валентину Ивановну, и она теперь как придет в школу, как ее заставит! Ух!

Мама ничего не ответила, продолжая успокаивающе перебирать его волосы. Наверное, не знала, как реагировать на такую странную проблему. Слава и сам не знал.

– Я украл ткань, – все-таки решил объяснить он. – Валентина Ивановна узнала и сказала, чтобы я больше не появлялся в ее классе. А машинки у нас нет…

Мама продолжала молчать, переваривая информацию.

– Мне юбку надо сшить, – проворчал Слава, пряча лицо.

– Зачем?

Вот вечно эти дурацкие «зачем».

– Не могу рассказать.

Слава был внутренне готов, что повторится история с Валентиной Ивановной, хотя глупо, конечно, маме-то он ничего плохого не делал. Так, дурил, но она должна была привыкнуть за пятнадцать-то лет.

– Ладно, – немного помолчав, сказала мама обманчиво бодрым голосом. – Я могу дать тебе старую штору. Она не очень плотная и выглядит вполне симпатично.

Слава сел, высвобождаясь из материнских объятий, и непонимающе уставился на нее. Серьезно? Может, мама решила, что после Дашки даже отъехавшая кукуха – вполне терпимо, лишь бы в ванной целыми днями не сидел?

В любом случае она смотрела спокойно и со своей вечной робкой улыбкой, и от этой улыбки разом становилось хорошо и жутко больно.

– Но машинка… – с трудом проговорил Слава.

Мама пожала плечами.

– Это же не сложное что-то, можно и руками. Конечно, не так ровно будет…

– Это неважно. – Слава мотнул головой, чувствуя, как разгорается где-то над желудком горячая, безумная надежда.

Мама снова кивнула, будто решаясь.

– Помочь тебе с выкройкой?

– Нет, я сам. – Слава прочистил горло и все-таки добавил: – Спасибо.

Даша

.

Возможно, ей нужно было посоветоваться с Никитой, прежде чем начинать. В конце концов, он не был обычным человеком, боящимся сделать что-то глупое или детское и оттого добровольно отрезающим от себя все живые части. Но почему-то она не спросила. Может, боялась отказа – или, напротив, того, что Никита все начнет контролировать, как и в прочих моментах ее «самосовершенствования».

Блог на не особо популярной, вполне себе гиковской платформе. Темно-синий дизайн и претенциозный никнейм. И посты, почти ежедневные посты о том, что она делала, с Никитой или одна, и о чем думала: о картах, о волшебных местах, о том, как заставить мир отвечать на твои просьбы или даже приказы.

Даше никогда раньше не нужны были пароли и замки. Семья Горячевых представляла собой далеко не идеал с упаковки молока, однако ни мама, ни брат никогда не лезли ни в ее телефон или компьютер, ни даже – в далеком детстве – в маленький пушистый дневник с замочком. Даша вечно теряла ключ от него и в итоге просто вырезала кусок обложки, чтобы не мучаться. Конечно, ей было тревожно, что ее самые страшные секреты прочтут, поэтому на первой же странице она написала несколько матерных слов. И ничего. Ни мама, ни Слава не полезли в пушистый тайник. Даже в колючем, распадающемся на куски подростковье это очень грело.

Но теперь ситуация изменилась. Слава, отчего-то жутко невзлюбивший Никиту, постоянно задавал бестактные вопросы. Даша игнорировала их, но могла ли поручиться, что брат не решит самостоятельно прояснить детали ее жизни? Поэтому пришлось поставить на компьютер пароль – дату Никитиного дня рождения. Теперь каждый вечер после работы или тусовки Даша набирала его – и погружалась в свой собственный мир.

Сначала ее читали молча. Но после появились первые комментарии, читатели, ожесточенные споры. Умные и глупые, загадочные и простые. Даша вглядывалась в буквы, в аватарки и гадала, кто этот человек. Такой же, как она? Как Никита? Просто проходящий мимо любопытствующий? Маньяк? Не человек вовсе, а что-то волшебное? Умеет ли волшебное выходить в интернет?

Один комментатор, некий Нулевой Аркан, появлялся чаще других. Уточнял, спрашивал, рассказывал собственные истории, довольно забавные и – Даша чувствовала всей собой – правдивые! Не будь ее сердце так надежно занято Никитой, возможно, она познакомилась бы с ним поближе, а так – отвечала вежливо, но дистанцию держала и ничего о себе не рассказывала: ни соцсетей, ни города. Хотя Нулевой Аркан однажды гордо представил ей вычисленный часовой пояс.

«Не подумай только, что я сталкер!» – шутливо добавил он, когда пауза затянулась. Даша ответила смайликом и фотографией заброшенного завода. В кадр попала полустершаяся надпись, так что небольшой шанс расшифровать таинственный Н. у Нулевого Аркана был. И, честно говоря, Даше было дико интересно, сумеет ли он.

Королева Мечей

Ритуалы, в которых мы просим мир об услуге, о том, чтобы он выгнулся для нас параболой, кошкой, линзой, – такие ритуалы сбываются, только если сойдутся все факторы: 1) мы действительно этого хотим, 2) нам это нужно – не «ой, было бы неплохо», а именно что нужно, жизненно необходимо, и мир это понимает, это не ложь, и наконец, 3) у нас достаточно сил не передумать. Именно поэтому отменить что-то уже созданное почти невозможно. Либо вы недостаточно сильно хотели этого, когда просили, но при таком раскладе ничего бы и не сбылось. Либо ваше желание откатить идет не из вашей сути, не из центра вашей воли, а из вашей трусости. И мир лишь помогает вам, не позволяя себя предать. Мнения?

Нулевой Аркан

Ну, тут ты не совсем права. Люди меняются, не в самой сути, окей, но меняется их вектор развития. Если то, что раньше тебя поддерживало, теперь тебя душит, разве не разумно это убрать? Иначе получается, что ритуал и то, что ты получила, все же важнее твоей воли. Так кто тогда управляет колесницей – лошади или возничий?

Королева Мечей

Мне кажется, ты подменяешь понятия. Ты можешь поменять вектор, но тогда неверным был первый, и миру нет смысла помогать тебе идти по фальшивым путям.

Нулевой Аркан

Ты совсем не веришь в право на ошибку?

Королева Мечей

Совсем:)

Даша врала, конечно. Но почему-то это доставляло особое удовольствие – быть такой, Дашей-которая-нравится-Никите, с другими людьми. Опьяняло.

С Никитой она все равно оставалась девочкой-ученицей в белом передничке, испуганно мнущейся у доски и выискивающей верный ответ, даже когда этого ответа, в общем-то, не было вовсе. Никита довольно часто сейчас бывал спокоен и добр, но нет-нет, и снова начинал угрюмо хмуриться и говорить злые, хотя, пожалуй, и справедливые вещи. Гнал ее в Москву так, будто от этого зависела его жизнь. Даша оправдывалась, взрывалась, задавала прямой вопрос: «Да