Неваляшка - Елена Волынцева

– Подними руки. Ага, вот так. Почти.

Они возились так долго, что Слава испугался: вдруг Дашка задохнется? Она, кажется, боялась того же, но держалась до последнего – опустила голову обратно под воду, только когда юбка застегнулась. С торчащим из-под ткани русалочьим хвостом Даша выглядела глупо, как будто надела колготки на руки или лифчик на голову. Хвост все так же поблескивал в тусклом свете ванной.

На деревянных ногах Слава подошел к двери и выключил свет. Потом – на всякий случай – еще свет на кухне и в коридоре. Теперь в квартире было почти совсем темно, только тени от деревьев качались на потолке. Он задернул шторы, потом снова открыл их. Выждал немного. Включил свет в ванной.

Юбка в воде напоминала половую тряпку. Хвост издевательски торчал из-под нее и поблескивал чешуей.

– Прости…

Даша пожала плечами. На лице – грустная нежность.

Слава хотел сказать еще что-нибудь, что-то обнадеживающее, бодрое, но не смог. Стало очень больно, как будто он горел изнутри. Укусив себя за запястье, чтобы не завыть прямо при сестре, Слава выбежал из дома.

Ветер ударил в лицо, казалось, еще немного – и над землей поднимет. И это было хорошо, как будто Слава был не один. Ветки еще покачивались, как в триллере. Хотелось просто идти и идти, пока не рассветет или пока он не упадет от усталости и не заснет прямо у дороги, а проснется – и вокруг будет какой-нибудь другой мир, понормальнее.

Если идти быстро и немного размахивать руками, то как будто обгоняешь мысли.

– Куда это ты прешься на ночь глядя?

Слава по привычке нырнул на тропинку между дворами, по которой часто срезали подростки, и вот теперь оказался на пустыре. А напротив него стоял народ из класса: Глинских, Батон, Ванчес, Булка с Трофимовой, Стеблюк и Дрончик. Ладно, вот сейчас он сам виноват. Идти вечером через тусовочное место, когда тебя то ли травят, то ли бойкотируют, – верх глупости. Безумству храбрых – гробы со скидкой.

– Куда ты идешь, спрашиваю?

И действительно – куда? В уставшем мозгу растворились вообще все мысли. А потом появилась одна, очевидная. Куда еще-то?

– Спасибо, – сказал Слава. – Никто из вас случайно не успел узнать, где живет директор?

Стеблюк открыл рот и закрыл. Видимо, он ожидал какой-то другой реакции.

– Он зато знает, где я живу, – заметил Ванчес.

– Он знает, где все мы живем, это в личных делах есть. – Слава закатил глаза.

– Горячев, ты с дуба рухнул или что?

Глинских и Батон поднялись на ноги. В их движениях появилась хищная собранная аккуратность.

– Вы же меня бойкотируете, – напомнил Слава.

Смотрел он при этом в основном на Дрончика. Нельзя было, конечно, ожидать, что Дрончик возьмет и заступится за Славу в честь их дружбы, но делать это в открытую было необязательно. Слава уже подсказал ему, как повернуть разговор.

– Вам должно быть… неприятно меня трогать, – продолжил он, не отрываясь глядя на Дрона.

Тот опустил голову и пробормотал:

– Он же юбки шьет.

– И фартучки! – захихикала Трофимова.

Стеблюк растерянно почесал затылок.

– Ну и вали отсюда тогда. Чего пристал к нормальным людям вообще?

Слава убедился, что никого из знакомых рядом нет, да и вообще никого, в Н. рано ложились спать. Рука с телефоном чуть ли не подрагивала, потому что эта идея тоже была тупая, как и все его идеи вообще, но что ему теперь, свернуться в клубок и исчезнуть? Выматерившись себе под нос для храбрости, Слава набрал номер.

– Надеюсь, вы не спите. Добрый вечер.

– Не сплю, – невозмутимо ответил Пижон. – Ты опять в полиции?

– Нет. Но мне опять нужна ваша помощь.

– А утром?..

– Нет. Скажете адрес?

Слава думал, что Пижон поселился в квартире: в городе вроде Питера наверняка никто не живет в частных домах. Но его ожидания не оправдались: на пижонской улице многоэтажек не было. Нужный Славе дом совсем недавно выкрасили в ярко-синий, так что теперь он выглядел ненастоящим, как увеличенный дом из детской модельки. Еще и наличники окон выбеленные, хотя с такими дождями краска должна была успеть потрескаться хотя бы немного. Может быть, конечно, Пижон просто выпендрился с краской, купил какую-то дорогущую, повышенной стойкости. Или же он наколдовал себе нестареющий ремонт, как и кофемашину в кабинет. Как и свою настоящую машину, кстати, почему нет? Да и пальто на нем подозрительно хорошо сидит, может, и оно тоже?.. И дверь вон, опять же, не запирает.

Слава услышал их голоса еще из прихожей: пижонский и… Он поверить не мог. Вбежал в гостиную, и да, они оба сидели там, расслабленные и уверенные, и разговаривали, как будто так и нужно!

– Здравствуй, Слава, – кивнул Пижон. – Хочешь чаю? Тебя не затруднит сначала разуться?

– Заклинанием помоете, – выдавил из себя Слава. Злость встала у него в горле огромным колючим комком.

– А я предупреждал. – Никита закинул ногу на ногу. – Они здесь все такие. Не будешь прятаться – могут и на костре сжечь, да, Слав?

Почему бы двум колдунам не быть заодно? И с чего он вообще взял, что Пижон будет хоть чем-то лучше Никиты? Может, он уже готовится и самого Славу превратить в какую-нибудь гадость? Или не его, а, например, Соню Паршину? Которая считает Пижона нормальным, а значит, скоро влюбится, у девчонок это быстро происходит!

– На каком костре? – Пижон устало посмотрел на Никиту.

– Не знаю, на каком захотят, видимо.

Славе все еще было сложно разговаривать, поэтому он молча смотрел то на самодовольного Никиту, то на растерянного Пижона. Даже комнату не разглядывал – хотелось просто уйти, только вот куда? Домой, к Даше с бесполезной мокрой тряпкой вокруг хвоста? К маме на завод, чтобы опять пореветь у нее на руках, как пятилетка? На вокзал – и сесть в первый попавшийся поезд, а там будь что будет?

– Итак, – Пижон нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице, – мне кто-нибудь объяснит, откуда вы знакомы и почему не любите друг друга?

– Да я не то чтобы его не люблю… – начал Никита.

– А вы двое откуда знакомы? – перебил Слава.

– А мы двое познакомились часа три назад.

– А светлячок у вас в кабинете…

– Да, с его помощью я и нашел Никиту. Прятаться он отлично умеет, этого не отнимешь.

– Зачем вы его искали?

Пижон молча вышел из гостиной, а через минуту принес чистую кружку. На этот раз – со «Звездной ночью» Ван Гога, вот уж ходячий стереотип. Он налил Славе чай, поставил блюдце, кивнул на сахарницу и какие-то конфеты с пряниками, отодвинул стул. Слава и Никита все это