Этап - Константин Бояндин

– За жизнь я дома люблю потрещать, под пиво, – Жора подозвал официанта – рассчитаться. – Если время есть – идем, расскажу. У меня тоже есть мысль, что я во что-то здесь не врубаюсь, может ты поймешь.

* * *

На этот раз Жора был молчалив – по дороге. Но и не мрачен. Пивом он затарился основательно и Николаев ужаснулся, представив, что все эти десять литров придется пить им двоим. А уже половина седьмого. В девять надо уже ехать домой, подумал он. Не позже.

– Чем я только ни занимался, – Жора дома вновь переоделся – в другой костюм. Вот точно пунктик у человека! – Я про магазины уже говорил. Все бы нормально, но всегда одно и то же было, три раза так со мной.

– Что было?

– Деньги терял. Все по своей глупости. То в казино – меня вообще в казино пускать нельзя, я там поначалу хорошо выигрываю, а потом остановиться не могу. То инвестициями решил заняться, и тоже плакали денежки. Но мне в кайф было, понимаешь? Деньги я зарабатывать умею. Без криминала, все чисто. Чую, что и когда нужно. Но вот всегда потом все спускал, иногда за пару часов.

А здесь все по-другому, – Жора открыл холодильник – закуски к пиву там полно, и тоже – все недешевое, хотя и не самое дорогое, как потом выяснил Николаев. Просто человек знает, как себя побаловать. – Я первые три раза думал, что мне в последний раз что-то сыпанули в бокал, оттого и глюки – и что под машину попал, и что тут творилось черт-те что. Потом только дошло, что если семи людям одновременно одни и те же глюки мерещатся, то, наверное, это уже не глюки. Кстати, не пробуй в воду бросаться или еще как-то с собой кончать, не обрадуешься.

– Меня уже предупреждали, – кивнул Николаев. Жора замер, не долив кружку, затем покивал.

– Федя, поди? Это он правильно. Ну так вот. Потом подумал: ну раз так пошло все, надо и тут заняться любимым делом. Ну и занялся. Мне и раньше удавалось все, в смысле бумажек и прочего, устроить по-быстрому. А здесь вообще хватало два-три дня. А потом началась жуткая скука. Деньги сами лезут в карман, понимаешь? Какую бы фигню я ни придумывал – ну, чтобы самому не было тошно, и чтобы все по закону – всегда все получается! Раньше кайф получал, это же какой азарт, старик! Когда все получается, а иногда и круче, чем задумывал! А тут как будто у всех денег столько, что не знают, куда девать. Только карман подставляй.

– Странно, – покачал головой Николаев. – Маша жаловалась, у нее все по-другому.

– Это да, – покивал Жора. – Так я ей сразу сказал: ты не любишь деньги, вот и они тебя не любят. Их надо тратить и зарабатывать так, чтобы в кайф было и то, и другое. Ну продулся, ну и что? Бывает. Главное – в себя верить, и в то, что деньги тебя любят. Тогда на все, что нужно, их хватит. А она их только тратить умела. Вот и страдает сейчас. Ей их вообще давать нельзя. Или ограбят, или потеряет, или купит какую-нибудь ерунду, причем сама потом не сможет понять, зачем.

Интересно, подумал Николаев. Только тратить умела? А откуда брала – из тумбочки?

– В общем, я так вижу, – Жора закурил сам и предложил Николаеву. – Все, что тебе особый кайф давало там, здесь не нужно. Здесь от этого только головная боль. До меня как дошло, что надо мной как будто издеваются, сразу стал специальность менять. А что? Человек с головой нигде не пропадет. А как будут бабки нужны, так мы с парнями их махом заработаем. Маша тоже: я на экономиста собиралась учиться, пойду в экономисты. Ага, как же. Нигде на работу не брали. Причем тоже, как нарочно: ее не взяли, а потом постоит, понаблюдает – приходит другая какая-нибудь девица, ее сразу берут. Не лезь в экономисты, говорю. Но она же упрямая. А как перестанет дурью маяться и бодаться сама с собой, и работает, что первое подвернется – так и платят хорошо, и вообще все путем становится. Такие вот дела, старик. А за собой что можешь припомнить? Ну, что считал там самым важным? Подумай, лучше один, как следует, и заруби на носу: этим здесь не занимайся, обломят.

Николаев почесал затылок. Вопросов все больше, а ответов не ожидается, похоже.

– Ты не думай, это со всеми, – Жора налил еще по одной. – Вот Валера все хвастался, что всех девушек самое большее за пару часов мог окрутить. Обаяние у него такое. Так фига ему тут вышла поначалу – пришлось спасать человека, совсем в себя верить перестал. Это я узнал, что он, тайком от всех, паял помаленьку, технику разную чинил. Просто для кайфа, и чтобы людям приятно сделать. А сам себя героем-любовником считал. Типа, призвание. В общем, как только он начал электронику свою чинить-паять, все сразу изменилось. И к девушкам тоже по-другому стал относиться, всего года хватило. Как перестанет себя Казановой считать, сразу на него внимание обращают. Если бы еще все это было надолго, а то месяц пройдет... – Жора махнул рукой. – Расспроси остальных. Ну что, можно я за работу малость поговорю? Мы тут придумали кое-что, чтобы к концу света сразу готовиться, и времени не терять. Чтобы на жизнь больше оставалось. Я пока основное расскажу – давай завтра, со всеми парнями вместе посидим, детали обсудим. В двенадцать тебя устроит, здесь, у меня?

– Можно про рогатку спросить? Просто из любопытства.

– А, это, – Жора повеселел. – Наверное, в детстве не наигрался. Я в тир ходить люблю, все такое. А в детстве рогатки делал такие, что все пацаны вокруг локти кусали. А тут смотрю – продается! Настоящая, фирменная можно сказать! И сменная резинка, и оплетка на рукоятке, все дела! Я как купил, от киоска отошел, решил на все забить в тот день, вообще на все, и пойти на пустырь, пострелять себе в кайф. Набрал из кучи гравия камушков, шариков для подшипников в соседнем магазине купил. И все. Вышел из магазина, пошел к перекрестку, а там какой-то шибко торопливый перец на джипе выворачивал, его на тротуар и вынесло, прямо на меня. Вот так. Но когда до дела доходит, рогатка выручает. А когда она в деле – сам видел – мне все пофигу. Пули не берут, и все такое. Как в сказке. Я еще подумал – мы тут все на самом деле в сказки верим. Ну, если откровенно. А кто не верит, тут и пяти секунд не выдержит. Ну ладно, давай все-таки за дело потолкуем.

* * *

Едва Николаев вошел в квартиру, как Дарья выбежала навстречу, и «доложила», сколько всего она сегодня выучила и сделала. И Марию научила, зря она твердит, что дура! В угол ее ставить некому! Николаев расспросил, вначале машинально, дома так слушал, в пол-уха, но почти сразу стал слушать всерьез, и понял – да, действительно, достижение. И похвалил, искренне и от души. И, похоже, Дарья этому обрадовалась больше, чем своим достижениям.

– Ее редко хвалили, – подтвердила Мария, отправив Дарью на кухню, чай готовить. – Дома из нее отличницу растили. Чтобы кругом пятерки, чтобы вела себя примерно. Чуть что – выволочка. Только на праздники и позволяли малость побеситься. Ну, она и тут начала себя поначалу так же вести. Чем больше слушалась, тем больше ругали. Причем все или ругали, или поучать начинали. Тетя Надя говорила, первые полгода сладу с ней не было, чуть что – скандалы, истерики. Я потом посмотрела, послушала ее, и сказала: перестань. Зачем стараться всех слушаться? Ты же не глупая девочка? Давай будем своей головой думать учиться. Мне, говорю, тоже надо учиться – давай вместе, так легче. Так и решили. Через два месяца ее уже не узнать было. Только вот тетя Надя не умеет хвалить. Ругать умеет, хвалить – нет. Ну, у всех в голове свои тараканы.