Падение Горизонта - Алекс Шерман

Пару часов спустя Андерс, зашедший в кабинет Холлорана, обнаружил того сидящим на полу перед настенным телевизором. Голландец обложился фотографиями с мест обоих происшествий, вывел на экран ролик, запечатлевший бесславный конец рок-звезды, и сейчас, расслабившись, курил, стряхивая пепел в переполненную пепельницу, и наблюдал за тем, как мистера Стефанова раз за разом охватывает пламя, и тот превращается в груду пепла и обгорелой одежды под вопли коллег по группе.

— Что видишь? — Голландец со странным удовлетворением на лице кивнул на экран.

— Мужик. Горит. Что?

— Просто подробно опиши, что видишь.

Андерс откашлялся, заложил руки за спину, чуть ссутулился и скучным голосом, словно профессор Клаб-Принс, что вел половину теоретических курсов Академии, начал:

— Мужчина, похожий на изображенного на фото Майкла Стефанова и впоследствии опознанный как означенный Стефанов, стоит перед микрофоном в помещении звукозаписывающей студии. На него падает свет от открытой двери, после чего из-под его одежды появляются языки пламени, охватывающие все тело в течение примерно трех секунд. Мужчина падает, пытается сбить пламя, но безуспешно. Спустя еще пятнадцать — двадцать секунд — не слишком ли быстро, кстати? — мужчина перестает двигаться.

Биркланд поискал среди бумаг на полу и поднял одну из папок.

— Вскрытие показало ожоги дыхательных путей, частицы копоти в сосудах внутренних органов. Только карбоксигемоглобина в крови не обнаружено, что странно и смазывает типичную картину прижизненного горения. Катализатора ни на теле, ни в одежде не нашли.

— Допустим. — Холлоран вывел на экран фотографии сгоревшего в своей машине риелтора. — Что общего?

— Ну оба сгорели. Оба — быстро.

— Вот! Одежда почти не пострадала, как и окружение. Причем к Колхиди никто не подходил, он просто ехал себе по улице. Ехал, ехал… Обрати внимание на его фото: где началось возгорание?

— Костюм почти весь цел, рубашка тоже… Копоть на крыше салона, возгорание началось в районе головы?

— Похоже на то. И очков у него нет, а должны были сохраниться, коль уж у него действительно была такая близорукость. Где очки?

— Может, выпали и сейчас где-то в машине?

— А может, он их перестал носить? Надо опросить жену. А еще проще позвони в управление шерифа и попроси, чтобы кто-нибудь осмотрел машину, может, мы их упустили. А ещё давай пусть Джошуа проверит тела на прижизненные повреждения.

— Что-то подозреваешь?

— Не хочу портить тебе сюрприз. — Холлоран затушил сигарету и с кряхтением встал с пола. — Ладно, так и быть. Осторожно, спойлеры!

— В смысле? — Андерс оглянулся по сторонам.

— Эх ты, темнота. Спойлер — это преждевременное раскрытие тайны фильма или комикса тем, кто уже досмотрел до конца, тому, кто еще не досмотрел. Масскультуру знать надо!

— Ладно, хватит уже.

— В общем, мы имеем бывшего героинового торчка, вдруг вышедшего в свет и почувствовавшего себя чистым, как младенец. И парня с близорукостью, едущего тридцать миль в час без очков.

— Думаешь, их лечили?

— Думаю, что торчка промыли и пересадили печень, а близорукому риелтору провели операцию на глазах. Черт возьми, да я настолько уверен, что с этим можно идти в банк.

Холлоран начал собирать бумаги с пола.

— В общем, ты Джошуа этого не говори, чтобы у него не произошло когнитивного искажения и он не нашел то, что «нужно» найти. Пусть просто непредвзято проверит, не было ли каких-либо прижизненных повреждений и в каком состоянии глаза и внутренние органы у обеих жертв. Если прижизненные повреждения есть, то проверяй историю передвижений жертв, GPS в машинах, отслеживай по городским камерам, но найди мне этого врача, что их штопал.

— Договорились, сейчас схожу к доку и озадачу его. А ты дойди до Дженис, у нее по твоей пропавшей блондинке есть новости.

— Добрый вечер, мистер Мэйсон.

Холлоран отмахнулся карточкой от чернокожего громилы на входе, пробился через подозрительно примолкший при его появлении клуб и добился того, чтобы официантка отвела его в кабинет болтливого старика. Разумеется, эти усилия не добавили ему человеколюбия, так что уже со входа он взял быка за рога:

— Мне нужен мистер Зерга, и нужен срочно.

— Но мистер Холлоран, молодой мастер не принимает, да и сейчас слишком рано еще…

— Хорошо, тогда ты мне ответь на мои вопросы. — Холлоран бросил на стол перед стариком папку, раскрыл ее. — Ли Энн Зеленевски, восходящая звезда виолончели. Да, у нее был рак. Но он был в терминальной стадии, и она умерла две недели назад! И похоронена на кладбище «Мемориал». — Голландец прихлопнул ладонью свидетельство о смерти. — Давай рассказывай, что за чертовщина творится.

Мэйсон поправил сбившийся галстук и выставил перед собой ладони.

— Только спокойнее, мистер Холлоран. Я все вам расскажу. Но я надеюсь, вы не думаете, что молодой мастер сбрендил, похитил тело с кладбища и теперь жалуется на то, что нигде не может его найти?

Голландец развел руками, словно демонстрируя, что такая мысль ему и в голову не приходила, и старик продолжил:

— Видите ли, дело в том… что формально, с точки зрения науки, Ли Энн действительно умерла. Все процессы ее тела, включая процессы распада и размножения раковых клеток, оказались приостановлены. После этого получить свидетельство о смерти было проще простого.

— Но она…

— Да, во всем прочем она ничем не отличалась от обычного человека — от нас с вами, к примеру. Но, разумеется, таким, как молодой мастер и какой стала она, крайне не рекомендуется общаться с обычными людьми, тем более с людьми из прошлого, кто мог бы понять, что с ней что-то не так. Это своего рода нечто типа техники безопасности, знаете ли, буквально азы — первое, чему ратун учит своего птенца.

— И как птенцы воспринимают… как вы называли это?

— Процесс становления? Афат? Все по-разному, но, как правило, реакция укладывается в пять шагов.

— Отрицание, злость, депрессия… что там еще?

— После злости торг, в самом конце — принятие. Мы думали, что Ли Энн уже приняла свое новое положение, но, похоже, ошиблись.

— Скажите, Мэйсон, а этот ваш афат — он был добровольным?

— Добровольным — да. Полностью информированным о всех последствиях… сами понимаете.

— А что еще входит в последствия, кроме невозможности поддерживать старые контакты?

— Боюсь, я не вправе все разглашать. Впрочем, вы многое можете понять сами, но я не смогу ни подтвердить, ни опровергнуть ваши догадки и домыслы.

— Значит, Ли Энн жила тут, будучи запертой в золотой клетке…

— В золотой клетке, но не запертой, мистер Холлоран. У нее была такая же карточка, как и у вас, открывавшая все двери нашего заведения. У нее были лучшие платья и украшения, ее музыку слушали самые благодарные слушатели, каждую ночь к ее услугам был Чиото, личный шофер молодого мастера…