Падение Горизонта - Алекс Шерман

— Но его услугами она не воспользовалась в ночь, когда исчезла. А видео с ночи ее исчезновения есть?

— В силу некоторой специфики нашего заведения мы не держим видеокамер ни внутри, ни снаружи, мистер Холлоран.

— Странно, на городских камерах записи ее перемещений тоже нет.

— Я же говорю, специфика. Признаться, у меня нет ни малейшей идеи, куда она могла отсюда направиться: родных у нее не осталось, друзья видели ее похороны, да и ее друзей Чиото расспросил в первую очередь…

— Стоп. — Холлоран поймал себя на том, что какая-то мысль танцует на границе его сознания, словно бабочка, но так и норовит ускользнуть. — Вы общались с ней часто?

— Как бы не чаще всех остальных, мистер Холлоран, молодой мастер не всегда мог уделять ей столько внимания, сколько было необходимо, поэтому ваш покорный слуга был ее основным собеседником.

— Как бы вы ее охарактеризовали?

— Прекрасная девушка, просто прекрасная. Очень воспитанная, прекрасный музыкант, очень ответственная — все беспокоилась о том, что станет с ее котом.

— А что стало с ее котом?

— Понятия не имею. Это важно?

— Пока не знаю, но ее ответственность, если я правильно понимаю, последнее, что связывало ее с обычным миром, так? — Холлоран поднял со стола дело и начал копаться в бумагах, полностью погрузившись в это занятие.

— Мистер Холлоран, если мы с вами закончили…

— Да, мистер Мэйсон. Мне, правда, все-таки хотелось бы увидеться с мистером Зергой.

— Боюсь, сейчас это невозможно, но у меня кое-что есть для вас. Пожалуйста, давайте спустимся вниз.

Бар, забитый до отказа, вновь встретил Холлорана тишиной и напряжением. Над стойкой не было телевизора, столь привычного в питейных заведениях, джазовый квартет на сцене перестал играть сразу же, как Майлз, сопровождаемый Мэйсоном, вошел в зал. Голландцу казалось, что взгляды, следящие за ним по пути к барной стойке, взвешивают его на невидимых весах. Интересно, признают ли его легким?

— Джонни, сделай, пожалуйста, другу мистера Зерги кофе по-геджасски и плесни бокальчик особой, ты понимаешь, о чем я, — слово «особая» Мэйсон словно выделил голосом.

Тишина вокруг накалилась. Через минуту бармен поставил перед Холлораном чашку, крошечную, словно наперсток, с тонким ободком густого вещества на самом дне, и бокал с темно-янтарной жидкостью. Голландец посмотрел на Мэйсона, тот кивнул:

— Геджасский кофе, его любят в некоторых сирийских племенах. В больших дозах может вызвать остановку сердца, но в малых… лизните и затем — глоток из бокала.

Холлоран так и сделал, и его язык обожгло невероятной горечью, которую тут же сменил резкий, непередаваемый прилив сил, сопровождаемый ореховым ароматом вина.

— Это амонтильядо. — Толстый, неопрятный Мэйсон, казалось, раздулся от гордости еще шире. — Из личных запасов молодого мастера. Считайте это своего рода входным билетом.

Внезапно Голландец обратил внимание на то, что напряжение в воздухе разрядилось. Бар наполнил обычный для скоплений людей гур-гур, нечленораздельный рокот множества голосов, сопровождаемый какой-то современной аранжировкой брубековского Take Five от джазового квартета со сцены.

— Чужим здесь не наливают. Тем более такое. — Мэйсон положил на стойку перед агентом прямоугольник белой бумаги. — Так что все увидели, что хозяин к вам настроен хорошо, и сами будут вас воспринимать, как минимум, нейтрально. Ну и уж точно не как возможную игрушку, жертву… или пищу.

— Это радует, — хмыкнул Холлоран. — Я не очень-то привык, когда меня воспринимают как пищу, могу и испортить кому-нибудь аппетит.

— Молодой мастер действительно не пользуется телефоном. Но здесь записан телефон Чиото, а тот состоит при молодом мастере неотлучно. Когда вы выясните, что случилось с Ли Энн, позвоните, пожалуйста, ему.

— Если выясню.

— Надеюсь, все-таки, что «когда». Ли Энн хорошая девушка, мистер Холлоран, найдите ее. Не для молодого мастера, для нее самой. Ну и для меня, если просьба старика для вас чего-то стоит.

— Не слишком ли вы сентиментальны для управляющего клубом, мистер Мэйсон?

— Поживите с мое, мистер Холлоран, и начнете ценить и лелеять те крохи человеческого, что у вас останутся. Если я вам больше не нужен…

— Спасибо, мистер Мэйсон, вы мне помогли. Крутится у меня в голове одна зацепка, я ее проверю и буду держать вас и мистера Зергу в курсе.

Ночную темноту разорвал звуковой сигнал. Холлоран заметался в кровати и, только отправив будильник в полет в противоположный угол комнаты, понял, что дело не в нем, а в телефоне.

— Слушаю.

— Патрон, у нас проблемы.

— Надеюсь, это серьезно. Я вообще-то сплю.

— Патрон, Горизонт пал.

Несколько секунд до Голландца доходило.

— Горизонт… что?

— Горизонт пал. Нет связи с базой «Минерва», с остальными станциями. На базе Неллис был взрыв, сейчас по всем каналам трансляция.

— Хреново. По станции объявляй тревогу, боевиков в ружье, распечатать Шредингеров чулан в подвале, код в черном пакете в сейфе. Адреса для чулана по третьему списку, он там же в пакете. Я буду через пятнадцать минут.

На самом деле Холлоран приехал на станцию через тринадцать. Его «Форд» вихрем пронесся весь путь, практически не встречая сопротивления на ночных дорогах, обогнал пару мусоровозов и с визгом покрышек влетел за стоянку за зданием. Взъерошенный Майлз, зевая и потирая невыспавшиеся глаза, взбежал по крыльцу. Ответив на приветствие Джексона, сидевшего в холле за стойкой, поднялся наверх в ситуационный зал, где принял от такого же сонного Биркланда кружку кофе и пару таблеток — день, начавшийся так рано, обещал затянуться.

— Ладно, по порядку. Что у нас?

Дженис вывела на огромный настенный экран несколько новостных роликов на параллельное воспроизведение. Холлоран увеличил один из них и включил звук:

«… пожар на складе боеприпасов. На территории совместно со спасателями работают армейские инженеры, и им удалось предотвратить распространение огня, однако в самом центре до сих пор слышны взрывы, это затрудняет проведение спасательных работ. О человеческих жертвах не сообщается…»

— Это крутят по всем каналам сейчас, патрон. — На Дженис не было лица. — Официальная версия — несчастный случай на складе боеприпасов. Но обратите внимание на видеоряд: в зоне поражения как раз тот сектор, где стояли наши ангары, в том числе тот, что с Дедаловыми вратами.

— Чего мы лишились?

— Практически всего. Связь есть только наша внутренняя, живой связи с другими станциями и группам нет, все шло через загоризонтный ретранслятор. Нет доступа к федеральным базам — CODIS, баллистика. Нет доступа к местным базам, нет камер, кроме установленных на здании. Нет полномочий: наши контракты подтверждались на федеральном уровне тоже через Горизонт. Теперь мы просто гражданские лица со странными игрушками.