Наследник - Алексей Иванович Кулаков

Неспешно разгоняя коня в привычный дорожный ритм, Дмитрий вдруг замер в седле от внезапной идеи. Что ему мешает найти общий язык с Чернышом? Лошади издревле служат людям помощниками и друзьями, наравне с собаками считаются (и по праву) большими умницами, прекрасно поддаются дрессировке — а уж с его-то талантами!..

«Хм… Если получится. Нет. Когда получится — все просто упадут. Еще один кирпичик в стену моего плана…»

Ночь уже полностью вступила в свои права, когда к Никольским воротам Московского кремля приблизился небольшой воинский отряд.

— Сто-ой! Кто такие?

Старший из стражей перегородил дорогу, а остальные подтянули свои бердыши поближе.

— Ага.

Разглядев вблизи пару знакомых, а вдалеке приметный красный возок, бдительный воротчик сразу успокоился. Заметив же двух юных всадников в середине колонны, он и вовсе махнул подчиненным рукой, приказывая убрать загораживающие проезд рогатки из толстых жердин.

— С прибытием, служивые.

— Благодарствуем.

Проезжающий мимо десятка воротной стражи наследник вежливо кивнул, чем доставил им немалое удовольствие. Меж тем отряд, мимоходом крестясь, втянулся в воротную арку и сразу потерял свою монолитность: сначала постельничие сторожа где-то на полпути до Теремного дворца стали сбиваться, что называется, «по интересам». Затем слуги и повар двинулись к дворцовому входу для челяди, и только царевич с десятком окружающей его стражи и заметно оживившимся стольником проследовали дальше, к Постельному крыльцу.

— Стой! С благодарением Господу нашему, прибыли.

Удивительно слитно спешилась дворцовая стража, отчетливо поскрипывая (последние три дня дались ему нелегко), подъехал и остановился возок, тут же окруженный подскочившей дворней, а конь наследника медленно и как-то даже величаво подогнул под себя передние ноги, задние и аккуратно лег, позволяя своему седоку спокойно и с немалым комфортом спешиться. Что тот незамедлительно и сделал, в полнейшей тишине: покинул седло, не обращая никакого внимания на вытаращенные глаза дворцовой челяди (впрочем, кое-кто из постельничих сторожей тоже этим отличился), крепко утвердился на ногах и с явным удовольствием перекрестился на Успенский собор. Затем полной грудью вдохнул ночной воздух и зашагал вверх по лестнице, сопровождаемый личной служанкой и подоспевшей из дворца тройкой стражей.

«Дом, милый дом! О, а чего это так много светильников?»

Действительно, обычно темные переходы были вполне прилично освещены, да и количество охраны на галереях явно увеличилось. Впрочем, вопросы пропадали сами собой, если вспомнить о наличии во дворце царской невесты, после недавнего крещения нареченной Марией Темрюковной. И не только невесты, но и ее черкасской родни — старшего брата, свиты, приехавших на свадьбу гостей… Кстати, последним «гостем» был сам Дмитрий — остальные уже давно собрались, но его царственный отец и слышать не хотел о том, чтобы справлять свадьбу без своего наследника. Так не хотел, что на обратном пути им встретился еще один гонец с приказом поторапливаться, а приготовления к свадьбе наверняка начались еще за неделю до его приезда.

— С приездом, Димитрий Иванович.

Проходя мимо ниши к дверям своих покоев, он привычно и мимоходом кивнул стоящему там охраннику, а услышав его голос, обернулся и еще раз посмотрел, опознав в нем Егора Колычева. Заодно отметил: сопровождающие его постельничие расположились рядом с нишей так, что сразу становилось понятно — «оно всегда здесь росло».

«Интересно, у братьев с сестрой тоже охрану усилили или только я такой чести удостоился?»

Прихожая, крестовая, комната для занятий, опочивальня… На ее пороге хозяин покоев остановился и на мгновение прикрыл глаза, тут же едва заметно поморщившись.

«Что же, вполне ожидаемо. Все проверили, везде покопались, может, даже и записи скопировали. Хочу большой сейф!»

Два дня спустя…

— Имеешь ли ты, Иоанн, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жены эту Марию, которую здесь пред собою видишь?

Великий государь, царь и Великий князь Иван Васильевич всея Руси, немало воодушевленный происходящим венчанием, ответил владыке Макарию громко и очень четко:

— Имею, честной отче!

— Не давал ли обещания иной невесте?

— Не давал.

Проводящий таинство митрополит едва заметно кивнул и величаво повернулся к шестнадцатилетней невесте.

— Имеешь ли ты, Мария, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в мужья этого Иоанна, которого здесь пред собою видишь?

Молодая черкешенка непроизвольно стрельнула глазами на будущего супруга.

— Имэю, чэстной отчэ!

— Не давала ли обещания иному мужу?

— Нэ давала!

Дождавшийся своего выхода диакон немедленно возгласил, наверняка оглушив своим могучим басом всех стоящих рядом с ним:

— Благослови, владыка!!!

Мало кто заметил, как непроизвольно вздрогнул и чуть подался назад наследник великого государя царевич Димитрий.

«Ч-черт! И это ведь он еще вполсилы выдал, постеснялся отца да Макария оглушить».

Осторожно скосив глаза влево, а затем и вправо, отрок вообще не заметил никакого недовольства на боярских и княжеских лицах — одно сплошное почтение и верноподданническую радость за своего государя. Пользуясь тем, что все слушают хоровое пение Великой ектении[77], он потянулся мыслями и чувствами к среднему брату, стоящему на два шага позади него. Привычно и довольно быстро (наработал все же потихоньку сноровку!) произвел диагностику, довольно приподняв кончики губ напоследок, — приятно, когда твои усилия дают столь четкий положительный результат! Нет, до позиции «здоров как бык» было еще далеко, но по сравнению с тем, что наблюдалось прежде, даже «более-менее здоров» уже было немалым достижением. Оставив Ивана в покое, старший брат легко дотянулся до сестры. Недовольно дернул бровью, немного повернулся — так, чтобы видеть ее краешком глаза, и надолго замер безучастным наблюдателем происходящего перед ним церковного таинства. Ожил наследник ненадолго и всего один раз — когда владыко Макарий, увенчав головы брачующихся золотыми венцами, с нотками торжественности стал говорить:

— Венчается раб Божий Иоанн с рабою Божией Марией, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь!

Внимательно пронаблюдав, как у него появляется вполне законная мачеха, и тихонечко вздохнув в ответ на тройное благословение митрополита:

— Господи Боже наш, славою и честию увенчай их! — царевич опять едва заметно поморщился от густого баса диакона, буквально рявкнувшего в боярскую толпу:

— Будем внимать!!!

Словно извиняясь за эту звуковую агрессию, Макарий довольно мягко провозгласил:

— Мир всем!

Довольно неприметный чтец тут же поддержал это заявление:

— И духу твоему.

Но диакон опять все испортил, во всю грудь прогудев предельно низкое:

— Премудрость!!!

После этого он все же поумерил свое усердие, и дальнейшее чтение Евангелия от Иоанна, сугубой ектении и прочих молитв происходило ровно и относительно тихо, не отвлекая больше Дмитрия от лечения своей сестры. К Федору… М-да, честно говоря, к нему он пока попросту не знал, как подступиться. Энергетика непонятным образом перекорежена, Узор в районе головы выглядит как какой-то большой и изрядно перепутанный клубок