Властелин знаков - Павел Марушкин

— Ого! Это же огамические письмена!

— Чему ты удивляешься? — проворчал пикт. — По-твоему, мы должны были помечать ходы латиницей, буквами завоевателей?

— Я потрясен, что значение этих символов известно кому-то еще, кроме горстки оксфордских умников. Выходит, твой народ не забыл огами?

— Мы знаем и помним куда больше, чем о нас думают. В этом наша сила, чужестранец. Между прочим, я что-то проголодался. Никто не хочет перекусить, а?

Озорник вопросительно оглянулся на Ласку. Девушка энергично замотала головой. Зловоние подземелий уже не било в нос, оно стало привычным фоном — но стоило только подумать о еде… Бр-р!

— Потап, а ты как — хочешь позавтракать?

— Пить охота, — вздохнул медведь. — Без харчей как-нить обойдусь пока.

— У меня аппетит тоже отбило, — вновь перешел на бритиш Озорник. — Может, подождем, пока не выберемся наверх?

— Еду взять все равно придется, — покачал головой пикт. — Мы должны будем пересечь чужую территорию, а за такое принято платить дань. Кроме того, не вижу причин, по которым я должен остаться без завтрака.

«Взять? Он сказал — взять? — изумилась Ласка. — Где это Мусорная Голова собирается разжиться едой — здесь, в канализации?!» Пикт между тем остановился у очередной развилки, внимательно вглядываясь в отметки.

— Ага, прекрасно! Мы сейчас недалеко от Пикадилли, я знаю там отличное местечко.

— Ты не забыл, что за нами охотится Скотленд-Ярд? — с беспокойством спросила девушка.

Мусорная Голова неожиданно хихикнул:

— Я вовсе не собирался заказать для нас столик.

Они свернули в ответвление тоннеля, потом — еще и еще раз. Зловоние заметно усилилось. Потап хрипло дышал, приоткрыв пасть: чувствительный медвежий нос страдал более всего. Наконец они оказались в узком каменном колодце. Потолок терялся во тьме; наверх вели осклизлые, проржавевшие скобы.

— Ждите, — Мусорная Голова сунул фонарь Озорнику и бодро полез наверх.

«Надеюсь, он знает, что делает!» — подумала девушка.

— Воняеть тут, ровно портянки разбойницкие! — медведь громко фыркнул. — Эх, сейчас бы водочки…

— Как твои раны? — поинтересовался Озорник.

— Нормально… — Потап явно был не из тех, кто привык жаловаться на здоровье.

Ждать пришлось недолго — минут пять; вот высоко наверху заскрежетало железо, и Мусорная Голова спустился вниз. Карманы его плаща топорщились от съестных припасов: помятые пучки лука, овощи и фрукты, рыбий хвост и что-то еще, небрежно завернутое в промасленный обрывок газеты. В бороде пикта застряли крошки еды.

— Обожаю карри! — заявил он, принимая из рук Озорника фонарь. — С тех самых пор, как они наняли на работу этого парня из колоний, карри здесь просто отменный. Настоящий огонь! Зря вы отказались, чудаки. Впрочем, мне же больше достанется.

— Где ты взял все это?! — удивилась Ласка.

— Там, наверху — задворки одного из старейших лондонских ресторанов! — пояснил пикт. — Все, что не съели за вечер, к утру оказывается в баках. Смешно, правда? Я могу есть то же самое, что и богачи, и не платить за это ни пенни!

Ласка содрогнулась.

— Ну, двинули! Нам до Полых Холмов идти часа четыре, не меньше, — бодро сказал провожатый.

Путешествие возобновилось. Пикт шагал быстро: после завтрака он явно почувствовал прилив сил — а вот Потап, наоборот, начал отставать. Чуткий слух Ласки улавливал его тяжелое, прерывистое дыхание: похоже, медведя знобило.

Внезапно проводник остановился. Ласка подняла взгляд: с потолка тоннеля свисало что-то непонятное, вроде суставчатой веревки, покрытой клочьями шерсти…

— Что это за дрянь?! — вполголоса спросил Озорник; и одновременно девушка с содроганием поняла, что именно видит.

— Хвост, — пожал плечами Мусорная Голова. — Всего лишь хвост какого-то неудачника-фелис… Это нечто вроде пограничного столба; мы должны немного подождать.

— Подождать — чего?

— Я бы назвал их таможенниками…

В подземной тишине возник звук, и Ласка почувствовала, что ее волосы встают дыбом. Слабый, но очень быстро нарастающий топоток множества коготков, царапающих древний камень, пронзительное попискивание… Крысы. Пикт поднял фонарь как можно выше. Сотни — нет, тысячи крыс шевелящимся ковром двигались им навстречу. У девушки перехватило дыхание от омерзения. В Крепости крыс не было — лишь юркие бурундуки пробирались иной раз в закрома; впрочем, на этот случай имелись и ловушки, и отравленные приманки — что немало огорчало Ласку, когда она была еще несмышленым ребенком. Но эти твари походили на кого угодно, только не на забавных воришек с полосатыми хвостиками!

Мусорная Голова поставил фонарь на землю. Крысиная лавина замедлила бег — и остановилась. Передовые крысы подняли мордочки: сотни блестящих глаз-бусинок уставились на путешественников, вторгшихся в их владения. Все чаще раздавалось попискивание; девушка могла бы поклясться, что в нем звучало нетерпение. Пикт неторопливо извлекал из карманов продукты и раскладывал их на земле, возле фонаря; в его скудном свете он казался неким странным подземным божеством, вершащим мистерию. Крысы заволновались. Соблазнительные запахи достигли задних рядов, те напирали на стоящих впереди — и вот крысы замельтешили возле самых ног пикта, обнюхивая и поедая приношение. Мусорная Голова с улыбкой обернулся к своим спутникам.

— Это дань уважения. Нас пропускают…

Он поднял фонарь и осторожно шагнул вперед. Крысы, казалось, вовсе не обращали на него внимания, но тем не менее под ноги пикту не попала ни одна.

— Идите же! Только осторожнее…

Стиснув зубы, Ласка шагнула следом за Озорником. Больше всего она боялась сорваться, растолкать своих спутников и бежать, бежать в темноту, топча отвратительных созданий покуда хватит сил.

— Они что же, разумные? — вполголоса поинтересовался Озорник.

— А что есть разум, чужестранец? — вопросом на вопрос ответил Мусорная Голова. — Они не понимают человеческой речи. Зато очень хорошо понимают поступки. С ними так и надо разговаривать — поступками. По-моему, это куда более разумный подход к делу, чем у нас; как считаешь?

— Хм-м… Но послушай, им все равно не хватит того, что ты дал! Здесь тысячи крыс…

— Народ Серых Шкур и так может взять все, что захочет. Нет такой кладовой, нет кухни, куда бы они ни могли проникнуть — при желании. Но они предпочитают получить от нас дань — здесь, у себя дома; потому что здесь они сильнее, и каждый проникший сюда должен признать это. Кстати, не вздумайте поднять на них руку — иначе мы вряд ли выберемся из подземелий!

Крысы теперь попадались через каждые несколько шагов. Впрочем, они не обращали на чужаков внимания, занимаясь своими делами. Потап начал отставать; беглецы все чаще останавливались, поджидая его. Мусорная Голова занервничал.