Время молодых - Михаил Михеев

Испытывали четверо суток, перебрав в экстремальном темпе все режимы. К концу четвертого дня Вассерман, единственный, кто находился в рубке безвылазно, поставил размашистую подпись под актом приемки, послал к черту сопровождавших корабль инженеров с завода и отправился спать. Единственное, что осталось непроверенным, это оборудование обеспечения гиперперехода, но оно, во-первых, было насквозь стандартным. Тут даже массогабаритные размеры корабля не влияли – точно таким же оснащаются транспортные корабли, иные из которых раза в три побольше «Петра Великого» будут – и ничего, летают без проблем, технология отработана. Ну, а во-вторых, на полноценное тестирование установок банально не было времени. В походе испытывать придется и, как бы ни злили Вассермана такие расклады, деваться было просто некуда. Цикл испытаний – более месяца, так что придется положиться на мастерство инженеров с верфей и пилотов корабля. А бог не выдаст – гипер не съест.

Заснул Вассерман, едва голова его коснулась подушки, но, кажется, не прошло и минуты, как из объятий Морфея его вырвали самым грубым образом – ревом сирены. Командир дредноута рывком сел, несколько секунд хлопал глазами, соображая, где он и что с ним, потом бросил взгляд на часы. Нет, все же без малого три часа дрых. Но какая сволочь посмела его разбудить и что, Великий Космос их всех забери, случилось?

В лихорадочном темпе одевшись, профессор обнаружил вдруг, что комбинезон стал ему велик в талии. Испытания, нервы, бессонные ночи – вот и улетели калории. Точнее, изменился обмен веществ, что сработало не хуже любого спортзала. Вассерман хмыкнул, но углубляться в вопрос не стал – и без того времени не было. Однако на полпути к рубке он поймал себя еще и на том, что ему абсолютно не хочется есть. Для человека, никогда не упускавшего случая что-нибудь зажевать, ощущения новые. И, что интересно, Вассерману они нравились.

В рубке царил полумрак. Дежурная вахта расположилась на своих местах, занимаясь, в принципе, вполне повседневными работами. Учитывая, что помещение было почти вдвое больше, чем немаленькая рубка «Суворова», кому-то здесь могло показаться немного пустовато, но Вассерман уже привык.

– Докладывайте, что за шум, а драки нет?

Вахтенный начальник, с мрачным выражением лица рассматривавший голографическую карту системы, обернулся. Встал во фрунт, четко бросил руку к козырьку. Первый после бога ответил тем же (оба еще не наигрались на новых должностях, вчерашний артиллерист и вчерашний же простой штурман) и повторил вопрос.

– В систему вошел корабль. Построен в Конфедерации, класс – фрегат, серия шесть плюс. Радары засекли его два часа назад.

– О, вспомнили о нас, наконец, – скривился Вассерман. – И что с того? Стоило меня из-за этого поднимать?

– Стоило. Позывные корабля принадлежат третьему флоту, но частотные характеристики двигателей отличаются от стандартных. Я пробил по базам данных. Вот результат.

С этими словами он развернул в сторону Вассермана экран личного терминала. Капитан посмотрел, присвистнул:

– Похоже, за нас взялись всерьез. М-да… И перехватить не успеваем. Связь мне, живо!

– С кем?

– Вначале с фон Корфом, потом с Устиновым. По закрытому каналу.

– А…

– С адмиралом не надо. Потом. Все равно толку от него в таких делах нет. Он ведь идеалист, против присяги не попрет.

Пока связисты возились, настраивая канал, Вассерман мрачно рассматривал скупые строчки в информационной колонке. Фрегат «Вояджер», приписан к особой эскадре АНБ⁷. Разведка, контрразведка, диверсионные операции, в общем, каждой твари по паре. Удобная ширма, за которой может скрываться кто угодно. Ну и характеристики фрегата соответствующие. Неудивительно поэтому, что засветки не совпадают с проектными – корабль строился по спецзаказу, движки вдвое мощнее стандартных. Это замаскировали, конечно, но полностью столь серьезную модернизацию не скрыть. И что этих орлов сюда занесло? И второй вопрос. Откуда у них здесь, на его, Вассермана, корабле, закрытая база данных? Или, как всегда, русские хакеры – самые хакеры в галактике? Впрочем, со вторым вопросом можно подождать. А вот с первым надо разбираться немедленно, пока шустрые мальчики с университетскими дипломами, высоким ай-кью и полным отсутствием моральных ценностей не натворили дел.

Фон Корф выглядел, как всегда, образцовым служакой. Одет с иголочки, лицо суровой, волевое, без следа усталости. Прямо хоть на обложку журнала такого вешай, в качестве образа идеального офицера. Притом, что по общеэскадренному времени сейчас ночь, а значит, его, как и самого Вассермана, подняли с постели. Но ведь может же! Командир дредноута восхитился коллегой и немного позавидовал ему. Так, совсем чуть-чуть – для серьезной зависти не было времени.

– Поднимай флот, – без предисловий сказал Вассерман.

– Ярослав Федорович, тебе что, кошмар приснился? – фон Корф был раздражен и не скрывал этого.

– Игорь, – проникновенно отозвался Вассерман. – Я в панике когда-нибудь был замечен?

– Ну… нет.

– Так вот, друг мой, а теперь я паникую. Поднимай флот, черт возьми! Похоже, кое-кто явился по душу нашего орла… что деревья клюет, и, возможно, по наши.

Для того чтобы ввести фон Корфа в курс дела, потребовалось не более пяти минут. Выслушав информацию по нежданным гостям и соображения Вассермана на этот счет, он хмуро пожал плечами:

– Мне кажется, Ярослав Федорович, ты преувеличиваешь угрозу. Но – ладно, будь по-твоему. Лучше перебдеть, чем… ну, ты понял. Я разверну на прикрытие планеты группу легких сил и переведу эскадру в готовность номер два. Ты?

– Иду к планете. Как раз закончил ходовые.

– Уже? Ну, ты шустер! – в голосе Корфа звучало неподдельное уважение. – Ладно, давай, действуй. С такой дурой на хвосте, как твоя, они живо станут сговорчивее.

– Хорошо. И Устинова пну заодно.

– Вот с этим согласен, а то разжирел наш маршал, обленился…

В отличие от вечно готового к войне аристократа фон Корфа, Устинов, когда его вызвали, не только спал, но и не собирался этого скрывать. Во всяком случае, был он в банном халате, и выдал Вассерману прочувственную тираду длиной три минуты семнадцать секунд, смысл которой сводился к «Ну и зачем меня разбудили?». Судя по едва заметному шевелению на заднем плане, ночевал он сегодня отнюдь не в одиночестве, однако Вассерман не стал указывать маршалу на возможность утечки информации. Сам понимает, не маленький, и если не опасается, что переданное по закрытому каналу уйдет на сторону, значит, имеет для того все основания.

– Ну что, доигрались, стратеги диванные?

Это, конечно, было нарушение субординации, пускай даже маршальское звание Устинова было сугубо внутрипланетным и в Конфедерации не котировалось. С другой стороны, в обществе, впавшем в ересь стихийной независимости, формальные звания значат меньше, чем близость к вождю. Учитывая же, что сами военные признавали сейчас старшинство Александрова, Вассерман и Устинов находились примерно в равных весовых категориях. И даже если маршал в душе возмутился, то виду не подал.