Время молодых - Михаил Михеев

– Возьмите ее под контроль, – усмехнулся Александров. – И не трите мне уши про демократию.

– Не буду. Все проще и страшнее. Кое-кому… не будем называть имен, выгодно текущее развитие событий, а наш президент – далеко не великий диктатор, которые нужны во время кризисов. Не хватает у него пороху, чтобы взмахнуть рукой и гаркнуть: «Расстрелять!». Наверху грызутся, а внизу творится бардак, его все больше и больше. И вдруг появляется человек, который одерживает две громкие победы.

– Гм…

– Я понимаю, что сейчас их уже больше, но информация распространяется со скоростью звездолетов, и далеко не везде она дошла. Главное, победы есть. А наши стратеги про… пролюбили их результаты. Я надеюсь, вам понятно, о чем я?

– Ну, про первое как раз понятно. Мне тоже было обидно, когда наш флот драпанул от восточников вместо того, чтобы разогнать их пинками. А вот второе… Если вы про Уральское сражение, то здесь ничего громкого я не вижу. Устаревшие корабли столкнулись с современными, и результат вышел закономерный.

– Зато для обывателей это звучит красиво. Да и результат… Падение Урала поставило бы под угрозу слишком многое. Сейчас вас раскручивают, адмирал, стране нужны герои.

– А обвиняют в дезертирстве.

– Плевать. Я специально проверял – о приказе идти к Бетельгейзе вы, конечно, знали. Вот только фокус в том, что к вам он не относился. Такая вот бюрократическая тонкость.

– В смысле? – Александров аж сел прямо от изумления.

– В момент, когда ваша группа получила приказ отвлечь внимание противника, вас списали. Ее признали погибшей. Героически, конечно. Вам, кстати, даже следующее звание присвоили, не дожидаясь выслуги. И всем вашим людям тоже. Посмертно, что характерно. Так что поздравляю вас, господин вице-адмирал.

– Му… нехорошие люди.

– Вот тут я с вами согласен, однако это спасло вашу карьеру и, возможно, жизнь. Так что следствие не имеет к вам претензий. И думать надо сейчас не о следствии, а о том, что делать дальше.

– А что дальше? – вполне искренне удивился Александров. – По-моему, для меня все просто. Дадут эскадру и пошлют в бой, либо не дадут, либо вообще отправят в отставку. Масса вариантов, и всех их объединяет простой факт: от меня ничего не зависит.

– А вот здесь вы как раз ошибаетесь, – усмешка на лице Перссона стала хищной. – Я же говорю вам, на самом верху – бардак, разброд и шатание. И вопрос о том, что делать с излишне самостоятельным адмиралом, на самом деле стоит в самом конце списка.

– Так, а вот с этого места поподробнее, – разом посерьезнел Александров.

– Да чего уж подробнее. Результаты последнего сражения кого-то напугали, кому-то встали против деловых интересов… Короче, все громче орут наши пацифисты, уже всех заглушили. Все идет к тому, чтобы подписать мир.

– Дебилы, – без выражения пробормотал Александров. – Сейчас надо атаковать и добивать, шансы, пока восточники не оправились, неплохие. А так… Следующая война будет тяжелее.

– Все куда хуже, – Перссон вздохнул, плечи его опустились, будто из контрразведчика выпустили воздух, как из воздушного шара. – Вы умеете водить эскадры лучше любого компьютера, но в политике, боюсь, не разбираетесь совершенно. Адмирал, тут ведь как: первым запросивший мира считается проигравшим, и его можно гнуть через колено. Ваша планета автоматически оказывается разменной монетой и почти наверняка попадет в зону интересов восточников. И моя тоже. И еще несколько. Догадываетесь, что здесь будет?

Догадываться не стоило, адмирал и сам знал, что случается на оккупированных планетах. Особенно когда там похозяйничают узкоглазые. Видел, случалось. И наблюдал, как впервые увидевших такое молодых солдат отправляют в психушку. Что же, мотивы Перссона ясны, цели совпадают с его собственными. Любой ценой не допустить врага на родную планету. А раз так…

– Ваши предложения?

– Воевать и побеждать, причем быстро.

– Это совпадает с моими выкладками. Я так полагаю, помощи из метрополии ждать не приходится?

– Не совсем. Кое-что нам, разумеется, подкинут, но именно «кое-что». Опираться придется почти исключительно на свои силы.

– Двумя планетами против объединенных сил восточников? Простите, это несерьезно.

– Не двумя, нас значительно больше. И потом, у нас все равно нет выбора. Мы будем драться. Хотя бы ради наших детей. И лучше, если выступим единым фронтом, иначе нас легко раздавят поодиночке. Итак?

– Вы правы, деваться некуда. Я согласен.

И два не испытывающих друг к другу симпатии человека пожали руки.