Не время для героев. Том 3 - Илья Соломенный

Одет мужчина в свободные светлые штаны, перехваченные широким кожаным поясом, отделанным серебром, белую матерчатую рубаху, кожаный нагрудник, наплечники с изображениями лошадей и длинные кожаные перчатки без пальцев, закрывающие предплечья, исписанные серебристым орнаментом. На голове повязан кюф — традиционный головной убор народа Дженгеров.

Простая, хоть и добротная одежда. Отмечая эту деталь, я тут же вспоминаю отца, который тоже не любил излишней вычурности — и это сразу располагает меня к этому человеку.

Глядя на него, нельзя не заметить сходства с кехару — они сильно похожи, хоть и отличаются некоторыми чертами лица. Но, полагаю, это только за счёт возраста.

Нахар Эльхан — владыка степей — пристально разглядывает меня…

— Сайн байна аррат, нахар (Да умножатся ваши стада, правитель — авторский перевод) — говорю я правителю кочевников ритуальную фразу, которой уже приветствовал его сына. Традиции есть традиции, и нарушать их я не собираюсь.

— Благодарю, владыка Хэлгар, — чуть прищурившись, отвечает он.

Несколько мгновений мужчина внимательно меня разглядывает, а затем делает лёгкий жест рукой, и его гвардейцы — или каури по Дженгерски — отступают назад, исчезая среди пышной растительности сада и галерей.

Обходя меня, Эльхан приближается к младшему сыну и обнимает его.

Тот, сияя взглядом, что-то шепчет, указывая на сундук. Нахар бросает взгляд на мои подарки, слабо улыбается и кивает. Юноша довольно улыбается, забирает арбалет с «оком сардуора» и слегка кланяется мне.

— Надеюсь, вскоре мы продолжим наш разговор. Мы не обсудили ещё слишком многого.

Сказав это, кехару уходит и оставляет нас с правителем кочевников наедине.

— Кажется, вы приглянулись моему второму сыну. Хм… Такое нечасто случается. Лёгок ли был ваш путь? — спрашивает нахар, провожая сына задумчивым взглядом.

— Лёгок, — отвечаю. — Морские ветра благоприятствовали моим кораблям. А как ваше путешествие в степи?

— Хотел бы ответить, как и вы, владыка, — задумчиво отвечает мужчина, потирая бороду. — Но не могу.

Негоже выпытывать тревоги хозяина дома — но молчать нельзя. Так что приходится отвечать предельно нейтрально.

— Сожалею, если я прибыл в неурочное время.

— Возможно, всё как раз наоборот, — замечает правитель Эльхан. — Но об этом поговорим позже. Негоже обсуждать дела с дороги, да и вы ещё не познали истинного дженгерского гостеприимства. Сегодня — наш главный праздник. Не будем омрачать его политикой, — он, буквально выплёвывает это слово. — Идёмте, молодой владыка. Мои слуги покажут ваши комнаты, приготовят ванну и омоют вас. А потом отправимся на главную городскую площадь. Раз вы здесь, раз хотите доказать, что готовы стать нашим другом — окажите честь и разделите радость празднества с моим народом!

* * *

Мне было предельно ясно, зачем нахар позвал меня с собой. Конечно, он хотел посмотреть на меня — изучить, проверить, понять, чего можно ждать от такого молодого правителя. Ничего против я не имел — и дураку понятно, что важные переговоры между государствами, которые не контактировали два века, нельзя наладить за несколько колоколов или день.

Так что я со спокойной душой принял приглашение нахара разделить радость от празднования унага найр. И ничуть не пожалел — хоть гуляния и растянулись почти на целую декаду…

В тот вечер, когда в Ишшар вернулся правитель народа Дженгеров, мы на самом деле отправились в город, чтобы присоединиться к народу! Не засели в замке в кругу избранных, не отгородились в отдельных ложах — а просто… «Пошли в народ».

Да, с отрядом охраны в полсотни человек, всегда находившихся рядом — но учитывая, что кочевников вокруг были сотни и тысячи, устроить покушение, возникни у кого такое желание, в такой толпе было проще простого.

Но нет — ничего подобного.

Эльхана не боялись — его любили. Это было заметно по взглядам людей, по их улыбкам, по тому, как они радовались, когда правитель дженгеров оказывался рядом и выпивал с ними кумыса или разделял трапезу.

Он знал это, он делал всё для того, чтобы так оставалось и впредь — а потому ничуть не боялся, что среди обычных людей с ним может что-то случиться.

Собственно, так мы и провели весь первый вечер — гуляли по городу вместе с нахаром и несколькими ханами из совета. Присоединялись то к одной компании, то к другой, пили, ели, слушали песни, пели сами, танцевали, участвовали в церемонии клеймения жеребят, смотрели на состязания «поясных» борцов.

Многие в Ишшаре уже знали, кто я такой — да и моя перчатка, которую было невозможно снять, привлекала заинтересованные взгляды кочевников. Но никто, как ни странно, не выказывал презрения, злости или недоверия, видя меня рядом. Меня точно так же приглашали в юрты отведать национальных блюд, хватали за руки и затаскивали в хороводы, обнимали за плечи, подносили рога и кубки…

И хотя я понимал, что это потому, что я нахожусь здесь вместе с нахаром — в этих людях чувствовалась искренность. И ненадолго я смог отдалиться от всех проблем, потрясений, смертей и боли, от событий последнего года. Смог почувствовать себя обычным человеком, веселящимся и гуляющим на празднике. Будто и не было войны, бессмысленных убийств, чёрной магии и всего, что преследовало меня.

Проклятье, да я бы всё отдал, чтобы быть одним из этих смуглых людей! Улыбчивым, беззаботным, радостным…

Но всему приходит конец — так он пришёл и тому прекрасному вечеру, который отложился у меня в памяти навсегда…

Однако наутро следующего дня праздник не прекратился — напротив, он только начал набирать обороты!

В составе огромной, больше двух сотен человек, процессии, мы отправились за городские стены. Оказалось, что рядом с Ишшаром построен немалых размеров ипподром — и на второй день унага найр там устроили «лошадиные состязания».

Демонстрация дрессировки коней, скачки на скорость, скачки с препятствиями — за всем этим наблюдали сотни и сотни людей, расположившихся на трибунах. А кому не хватило места, смотрел «с земли», благо, вокруг огромных оборудованных площадок было много свободного пространства, которое заполонили люди.

Но больше всего меня поразила игра под названием «тойро». В ней двадцать человек, разделённые на две команды, на конях боролись за единственный кожаный шар и пытались забросить его в установленные по краям поля, разграниченного внутри ипподрома, кольца.

Это было… Словно конное сражение — но без крови и оружия, и очень красивое! Каждый из игроков владел чем-то вроде рыболовного сачка, которым ловил и кидал кожаный шар. И надо сказать, точности, силы и сноровки выступающим кочевникам было не занимать! Я смотрел на их игру с трибун и видел, что там есть своя тактика, схемы движения, прорывы, защита и нападение — и очень впечатлился!

Но и это было лишь начало. День за днём дженгеры не переставали меня удивлять!