Баламут 2 - Василий Горъ

…Как выяснилось после возвращения Шаховой, фраза про призраков описывала обретенное «могущество» недостаточно хорошо. Уже минут через пятнадцать мы загнали машину в очередную иллюзорную «стену», бросили в небольшом боксе и загрузились в лифт; постояв в кабинке секунд сорок, вышли в «зеркало», встали на траволатор и прокатились по безликому тоннелю; доехав до мощного гермозатвора, открыли его одним касанием к сенсору комма Язвы и так далее. А уже без пяти три активировали сферы, сдвинули в сторону фальшь-стену и вышли из паутины «альтернативных» коридоров в спальню государя, «выключенного» Язвой в удаленном режиме!

— А вот и мой ненаглядный муженек! — нехорошо оскалилась Дарья Ростиславовна, замерев возле широченной кровати с балдахином и с лютой ненавистью во взгляде уставившись на спящего мужчину.

Я тоже прикипел взглядом к лицу, виденному только на фотографиях и в Сети. А Шахова деловито обошла кровать с противоположной стороны, прижала шприц-пистолет к шее сладко спящей княжны Валентины Палей и нажала на сенсор. Затем сорвала с женщины одеяло, высвободила левую руку, оказавшуюся зажатой между премиленьких ножек, достала из кольца какую-то странную штуковину, натянула ее на коммуникатор любовницы Императора, порядка тридцати секунд колдовала над появившимся экраном и удовлетворенно кивнула:

— Все, об этой красотке можно забыть часов, эдак, на пять.

— А комм и артефакты этого красавца отключила? — спросила Бестия.

— Неа. Перекинула на «пустышку». На ту же самую, на которую замкнула датчики этой спальни.

— Отлично! — предвкушающе оскалилась Императрица, огляделась по сторонам и обратилась ко мне: — Рат, будь добр, пересади этого ублюдка вон в то кресло и дай мне четыре самые узкие стяжки!

Пересадил, влез в перстень, достал требуемое, протянул Долгорукой и невольно поежился, увидев, с какой силой она притянула правую руку мужа к подлокотнику! Впрочем, сочувствие к твари, убившей Ярину, исчезло еще до того, как полностью проявилось и начало напрягать. Поэтому я спокойно дождался завершения процесса, понаблюдал за тем, как Бестия возится с «трофейным» коммом и порадовался деловитости, с которой Язва создавала картинку «княжна, заснувшая после буйных ночных утех».

— Все, вызвала. Теперь ждем… — заявила Императрица буквально через минуту, развернула кресло с мужем спинкой ко входной двери, подкатила к столу и приглушила свет. Потом прочитала ответ, набрала и отправила еще пару слов, подождала получения второго сообщения и хищно оскалилась: — Спешит! Будет через две-три минуты, так что уходим под марева и ждем моей команды.

Великий Князь Владислав Мстиславович нарисовался на пороге через шесть. В кое-как запахнутом банном халате, с отпечатком подушки на правой щеке и босиком. Дверь захлопнул на автомате, ибо спал на ходу, покосился на пассию отца, с которой «во сне слишком сильно сползло одеяло», и недоуменно нахмурился:

— Пап, если вопрос настолько серьезен, то почему мы собираемся его обсуждать в твоей спальне и в присутствии… этой?

— «Эта» находится в медикаментозном сне и не помешает… — сообщила государыня, проявившись в реальности прямо перед сыном и требовательно шевельнув рукой.

Жест предназначался мне, и я заблокировал дверной замок. А через миг услышал ошарашенный выдох наследника престола:

— Мама?! Но… как?! Ты же погибла!!!

— Сейчас узнаешь. Во всех подробностях… — холодно пообещала она и с хрустом сжала кулаки: — Я, Дарья Ростиславовна Воронецкая, клянусь Силой, что химические соединения, синтезированные климатической установкой этой спальни и отправившие в сон моего мужа перед богом и людьми, никак не воздействуют на сознание и свободу воли!

— Мам, что тут происходит?! — напрягся Долгорукий, услышав в голосе женщины злое предвкушение.

— Я же сказала: сейчас узнаешь! Сядь, вон, на кровать и смотри во все глаза. Язва, покажи Славе ампулу…

Шахова скинула марево, поздоровалась с Великим Князем и выполнила приказ. А после того, как увидела в его глазах понимание, развернула кресло на сто восемьдесят градусов, деловито вставила ампулу в шприц-пистолет, уткнула в шею Императора и ввела препарат.

— Эта дрянь сработает только минуты через четыре… — окончательно проснувшись, буркнул наследник престола. — Может, не будешь тратить это время впустую и расскажешь хоть что-нибудь?

— Как скажешь… — холодно усмехнулась Долгорукая, села на край стола и пару раз качнула ножкой: — Начну с истории обретения твоей младшей сестрой второго сродства.

— Да ладно?! Ей это удалось?! Но как?!!!

— Мутировала. За Стеной. Под присмотром близкого друга-засечника. В результате стала чрезвычайно сильной воздушницей, научилась пользоваться Природой и проверила новые навыки в реальных, а не постановочных боях с корхами!

Долгорукий недоверчиво прищурился, но как-то почувствовал, что его матушка не шутит, и заулыбался. По моим ощущениям, искренне:

— С ума сойти: Ринка — и сильная воздушница! Теперь ни одна, даже самая злоязыкая скотина не посмеет называть ее Лютиком, а очередь из женихов выстроится до Сахалина!!!

— Не выстроится… — скрипнув зубами, угрюмо заявила Императрица. — Ибо твой отец ее убил. Сжег в моем вертолете через считанные минуты после того, как она вышла из Багровой Зоны к внешнему краю новой Полосы!!!

Наследник престола мгновенно оказался на ногах и гневно раздул ноздри:

— Это Очень Серьезное Обвинение! Ты уверена в том, что оно…

— Слав, я стояла под «Хамелеоном» в нескольких десятках метров от вертолета, видела, как его обстрелял «Ураган» сопровождения, и своими руками надела свой артефактный комплекс на изломанное и сгорающее в адском пламени тело твоей сестры!!!

Тут Долгорукий-младший нехорошо прищурился и задал правильный вопрос:

— Ты хочешь сказать, что отец планировал убить тебя, но убил ее?!

— Именно! И я поклялась Силой, что отомщу. Как за эту случайность, так и за все то, что он ПЛАНИРОВАЛ сделать со мной!

Наследник престола зябко поежился, некоторое время тонул в бешеных глазах матери, а затем мрачно вздохнул:

— Ты будешь в своем праве… Само собой, если он подтвердит твои слова.

— Вот он, вот ты. Расспрашивай! — усмехнулась она, подошла к мужу, начавшему шевелиться, оглядела его с головы до ног и добавила: — Сам, ибо я боюсь не сдержаться…

…Первые несколько минут расспросов Великий Князь еще помнил, что перед ним сидит родной отец. Но когда получил четкое и недвусмысленное подтверждение «версии обвинения», забыл обо всех родственных чувствах и превратил расспросы в полноценный допрос. Работал добросовестно, без какой-либо спешки и настолько профессионально, что впечатлил меня по самое «не могу». А часа через полтора-два, разобравшись не только в этом конкретном преступлении, но и во