Баламут 2 - Василий Горъ

— Он виновен. Ты в своем праве. Помощь нужна?

— Нужна! — кивнула она. — Вынеси его подстилку в соседние покои, а то провоняет паленым мясом.

— А с… остальным?

— Спасибо, но этим удовольствием я поделюсь только с теми, кто вкладывал в Яринку душу, ибо считал ее не ступенькой на пути к власти, богатству или признанию, а любимой подругой…

— С «ТЕМИ»? — переспросил мужчина, подобрался и нервно огляделся по сторонам.

— Отнесешь эту — познакомлю! — пообещала Долгорукая и повернулась к Шаховой: — Лар, введи Мстиславу антидот…

Наследник престола немного поколебался, а затем решительно тряхнул головой, подошел к кровати, завернул княжну в одеяло, не без труда закинул безвольное тело на плечо и вынес в коридор. Вернулся минуты через две и поинтересовался, не в курсе ли его матушка, куда подевался весь Конвой.

— «Небольшой сбой» при экстренной смене караульных… — ехидно сообщила Язва. — Но только на шестом и седьмом посту. Все вернется на круги своя уже к шести утра.

— Понял. Спасибо за исчерпывающий ответ… — вежливо поблагодарил он и уставился на мать. А та оттянула правое верхнее веко мужа, не заметила нужной реакции, вернулась к столу, села и… сняла парик:

— Первый раз я чуть не сдохла у вертолета. Сначала от ран, полученных при взрыве, а потом от добивающего ракетного удара борта сопровождения. Ничуть не менее «весело» проводила время и дальше: чудом выжила во время мутации и взрывной адаптации энергетики, прошла по самому краю в боях с корхами и Нефритовыми Ястребами Нанкина, побывала на Той Стороне, заглядывала в гости к засечникам и так далее. В процессе облысела, задолжала пяток жизней Язве и полтора десятка ангелу-хранителю Ярины, кстати, и подарившему ей второе сродство, оберегавшему от всех опасностей Багряной Зоны как до, так и после Вторжения, доставившему девочку к внешнему краю Полосы и передавшему мне из рук в руки. Знакомься, Слав — Ратибор Игоревич Елисеев, он же Баламут, он же тот самый засечник, который с чисто символической помощью Шаховой догнал и уничтожил диверсионно-разведывательную группу концерна «WTLS».

Я переместился так, чтобы оказаться в поле зрения наследника престола, снял марево, учтиво поклонился и засветил личико Императрице.

Она без труда врубилась в намек и снова обратилась к сыну:

— Слав, эта внешность «не родная» — Баламут и Язва в розыске, мы добирались до города на перекладных и все такое. Но пожать руку и сказать пару добрых слов можно даже так!

Великий Князь согласно кивнул, поймал мой взгляд и вцепился в ладонь, как клещами:

— Ратибор Игоревич, я вам обязан и клянусь Силой воздать сторицей за все, что вы сделали для моей матушки и покойной сестры. Все остальное — после Воздаяния и подробного рассказа о ваших злоключениях.

Я склонил голову снова, а минуты через полторы услышал хриплый голос Императора:

— О, боги, моя голова… А почему я привя-… Даша?! Ты что, жива?!!!

— Да, милый, я жива! — гневно прошипела государыня, переместившись к нему крыльями ветра и присев на корточки. — Ты убил не меня, а Рину! Сжег заживо ракетным ударом по моему вертолету!! Представляешь, как люто я тебя ненавижу?!!!

— Так, вы что, меня допра-… Сын, как ты мог?! Развяжи немедленно — у меня руки отмирают! И прикажи взять под стражу эту суку!!!

— Ты убил Ярину и пытался убить маму. Просто потому, что она стала мешать тешить похоть и обрела слишком большой вес в глазах подданных… — бесстрастно сообщил Великий Князь, не став дослушивать то, что нес отец: — Я допрашивал тебя сам, без какого-либо вмешательства или воздействия с ее стороны и получил исчерпывающие доказательства твоей вины.

— Что за бред?! Я Император!!! — взвыл государь и рванулся изо всех сил.

— Ты им БЫЛ. До тех пор, пока не вздумал поднять руку на свою законную жену. А сейчас на твоих руках кровь рода Долгоруких. Та самая, которая, по твоим же словам, смывается только очень большой кровью…

— Сын, это касается только наших врагов!

Тут Долгорукого-младшего аж затрясло от бешенства:

— Врагов, говоришь?! Во время допроса ты не смог назвать ни одной веской причины для хладнокровного убийства женщины, подарившей мне жизнь, хотя я старался изо всех сил дать тебе шанс оправдаться! Ни одной, слышишь?! А она хранила тебе верность, хотя знала, что ты покрываешь все, что шевелится; тащила на своих плечах груз ответственности поболее твоего, хотя по крови не Долгорукая, а Воронецкая; помогала тебе всем, чем могла; сглаживала твои ошибки, откровенные глупости и преступления; заслужила в народе больше уважения, чем ты, и так далее!!! А что взамен?! Смерть?! За что?!!!

— Ты меня неправильно допрашивал! — нагло заявил самодержец. — Эта гадюка…

Удар кулаком, прилетевший от сына, заставил мужчину заткнуться. А потом подала голос его супруга:

— Язва, заклей Мстиславу рот и включи фильтрацию воздуха!

Шахова выполнила обе просьбы, и Бестия величественно встала:

— Знаешь, дорогой, наша Рина умерла страшной, но быстрой смертью. А тебя я сожгу медленно. Так, как горю сама с того дня, как ты вырвал мне сердце и прошелся по душе в грязных сапогах. Начнем с левой ноги. И… Лар, пожалуйста, не позволяй ему ни на секунду терять сознание…

* * *

…Язва «вела» нас всю дорогу от дворца до «моей» квартиры. А после того, как мы оказались в прихожей и закрыли дверь, заявила, что ей пора к Владиславу Мстиславовичу, и отключилась. Я механически разулся, потянул носом, уловил тошнотворную вонь паленой плоти, торопливо разделся догола, запихал в целлофановый пакет все, в чем был во время Воздаяния, отправил в пространственный карман и рванул в ванную. По второму разу Избавляться от запахов, от которых мутило.

Не успел войти в душевую кабинку и подобрать подходящий режим, как дверца уехала в сторону, и ко мне вломилась Долгорукая. Нагая, с губами, искусанными в кровь, и жуткой мутью во взгляде. Вопрос, заданный этой женщиной в следующий миг, заставил коснуться ее руки и активировать щуп:

— Я тебя разочаровала?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, Даш, нисколько! Меня просто подташнивает от запаха паленой плоти. До сих пор, хотя перед выездом из дворца я как следует помылся.

Она опустила голову, но поверить не поверила. Пришлось повторять то же самое, но на другом уровне:

— Окажись я на твоем месте, воздавал бы убийце моего ребенка ничуть не менее жестоко. Просто не огнем